Мышеловка на три персоны - Страница 9
– Мне это показалось… скажи мне, что это мне только показалось! Ну пожалуйста, скажи, иначе я… не знаю, что со мной будет!
Ирина хотела успокоить подругу, но то, что она видела в глазок, вызывало у нее самой не слишком приятное чувство. Дверной звонок снова залился требовательной трелью.
– Не открывай! – повторила Катерина.
– Откройте, милиция! – раздался на этот раз хорошо поставленный мужской голос.
Ирина выпрямилась и неуверенно шагнула к двери.
– Откройте! – настойчиво повторил тот же самый мужской голос. – Я знаю, что вы дома!
Ирина подошла к двери, с трудом преодолев мистический страх. Она уверила себя, что на дворе – двадцать первый век, а не темное средневековье, и никаких призраков в природе не существует. Не без опаски взглянув в глазок, она увидела полного усатого мужчину средних лет, протягивающего перед собой открытую книжечку удостоверения. Прочесть через глазок, что написано в этом удостоверении, не удалось, но Ирина справилась со своим страхом и открыла дверь.
На пороге стоял плотный человек лет пятидесяти в помятом светлом плаще. Лицо мужчины украшали аккуратно расчесанные усы, на концах загибающиеся кверху. День был жаркий, плащ явно не соответствовал погоде, и на лбу визитера выступили мелкие капельки пота. Ирина отметила про себя, что странный человек кого-то ей смутно напоминает.
– Екатерина Михайловна? – осведомился мужчина, слегка отступив назад и склонив голову к одному плечу.
Ирина тут же поняла, кого он ей напомнил: комиссар Коломбо из американского сериала! Этот мятый светлый плащ, этот прищур пронзительных глаз… только усы не вписывались в образ, казались лишними и неуместными на его широком одутловатом лице.
– Екатерина Михайловна? – повторил «Коломбо», снова раскрывая свое удостоверение. – Позвольте представиться, следователь Килькин, Василий Иванович. Веду, понимаете ли, следствие по делу вашего мужа…
– Вообще-то я не Екатерина Михайловна, – возразила Ирина. – Я ее подруга, моя фамилия Снегирева. А Екатерина Михайловна – вот… – И она широким жестом указала на Катю, которая пыталась встать, опираясь на одного из многочисленных африканских божков.
– Ах вот как! – с легким смущением проговорил следователь и привычным жестом подкрутил кончики усов.
Ирина сообразила, откуда эти усы: они явно позаимствованы у Эркюля Пуаро, знаменитого сыщика из романов Агаты Кристи…
– Ах вот как! А почему она лежит в таком неудобном месте? – И сыщик приблизился к Кате.
Тут же с ним произошло что-то непонятное: на лице выступили малиновые пятна, руки задрожали, Василий Иванович попятился и неожиданно изменившимся голосом проговорил:
– Здра… здравствуйте, Екатерина Михайловна! Что с вами?
Он снова козликом подскочил к ней и наклонился, чтобы помочь подняться, но вместо этого задел африканский щит из кожи гиппопотама. Огромный щит с грохотом свалился на пол. Василий Иванович еще больше покраснел. Катя тем временем поднялась на ноги без посторонней помощи и смотрела на странного посетителя, широко открыв глаза.
Василий Иванович снова попятился и странно замахал руками. Все эти манипуляции показались Ирине настолько подозрительными, что она протянула руку и попросила:
– Можно взглянуть на ваше удостоверение?
– Да-да, пожалуйста! – невнимательно ответил следователь, не сводя глаз с Кати, и подал Ирине свою служебную книжечку.
«Килькин Василий Иванович, – прочла Ирина, – старший следователь…»
Она пожала плечами, несколько успокоившись.
– Костикова! – вдруг выкрикнул следователь куда-то в сторону лестницы.
В квартиру тотчас вбежала невысокая коренастая девушка в джинсах и кожаной куртке, с двумя крысиными хвостиками волос. Преданно глядя на следователя, девушка спросила:
– Василий Иванович, записывать?
При этом в ее руках возник маленький диктофон.
– Нет, Костикова, трубку!
Диктофон тотчас исчез, и вместо него в руках у девушки оказался красивый замшевый кисет. Следователь перевел дыхание, достал из кисета темную короткую трубку и спросил Катю:
– Вы позволите?
– Да-да, конечно, – растерянно разрешила Катя.
«Ага! – подумала Ирина. – Трубку курит! Еще и комиссар Мегрэ, все знаменитые сыщики в одном флаконе!»
Следователь раскурил трубку и несколько успокоился, однако по-прежнему не сводил глаз с Катерины.
Катя приблизилась к нему и взволнованным голосом спросила:
– А где… она?
– Кто – она? – переспросил Василий Иванович заинтересованно.
– Дело в том… – попыталась объяснить Ирина. – Что буквально за минуту до вашего звонка в квартиру позвонила… какая-то женщина, и Кате… Екатерине Михайловне показалось, что она… очень напоминает покойную… то есть пострадавшую… или как это у вас называют – потерпевшую… в общем, Ирину Сергеевну из четырнадцатой квартиры!
С трудом выговорив эти невозможные слова, Ирина неожиданно успокоилась. Произнесенные вслух, они показались настолько глупыми и невозможными, что сразу сделалось невозможным и само странное происшествие, Ирина сразу уверилась, что появление таинственной женщины было не больше чем галлюцинацией. Правда, у них с Катей была одна галлюцинация на двоих, а это уже как-то странно… кажется, коллективных галлюцинаций не бывает…
– Я не видел никакой женщины, – недовольно ответил следователь, не поворачиваясь к Ирине и по-прежнему уставившись на Катю. – А ты, Костикова, никого не заметила?
– Никого, Василий Иванович! – мгновенно отрапортовала девушка с хвостиками. – Уж раз даже вы не заметили…
– Конечно, конечно, – удовлетворенно проговорил следователь. – Мимо меня муха не пролетит, таракан не проскочит… это я так спросил, на всякий случай… вот, кстати, запиши!
В руках Костиковой тут же появился диктофон, и следователь хорошо поставленным голосом произнес:
– Тщательный осмотр места преступления – это основа всякого качественного расследования!
– Как это точно! – едва слышно прошептала Костикова, поднося диктофон поближе к своему шефу.
– Вот именно поэтому, – закончил Василий Иванович, подняв палец, – именно поэтому я всегда лично осматриваюсь на месте, не полагаясь на донесения оперативных работников!
Он вытащил изо рта трубку и, взмахнув ею, как лектор указкой, широким жестом обвел прихожую, увешанную африканскими редкостями:
– Например, увидев все эти предметы, ежедневно окружавшие нашего главного подозреваемого, я могу гораздо лучше представить себе его внутренний мир, проникнуть, так сказать, под его черепную коробку… исключительно в переносном, разумеется, смысле, а не в том прямом, в каком он проник под черепную коробку потерпевшей…
– Как это тонко! – восторженно воскликнула Костикова и вдруг разочарованно добавила: – Василий Иванович, вы не могли бы повторить последнюю фразу? Для истории, для потомков… а то у меня кассета кончилась!
– Ну, если для потомков! – снисходительно улыбнулся следователь.
Он снова взмахнул рукой с зажатой в ней трубкой, при этом задел ритуальную маску шамана племени моси. Маска с грохотом свалилась на сигнальный барабан ватусси, тот покачнулся и упал Кате на ногу.
– Екатерина Михайловна! – испуганно воскликнул следователь и бросился к Кате. – Вы не ушиблись? Как ты неловка, Костикова, – попенял он своей ни в чем не повинной помощнице, убедившись, что Катя не пострадала. – Ты могла нанести увечье такой женщине, такой необыкновенной женщине! Екатерина Михайловна, вы точно не пострадали?
Еще раз удостоверившись, что Катерина в полном порядке, он вернулся на прежнее место и продолжил:
– Итак, увидев все эти опасные, я не побоюсь этого слова – смертоносные предметы, я понял подоплеку вчерашнего преступления.
Следователь сделал паузу, подкрутил кончики усов и продолжил:
– Подозреваемый, – обратите внимание, я не сомневаюсь в его виновности, но в соответствии с буквой закона он для меня все еще только подозреваемый, – так вот, подозреваемый каждый день видит вокруг себя все эти ужасные вещи, эти орудия и инструменты смерти и понемногу мысль об убийстве проникает в его сознание… известно ведь, что если в первом действии спектакля на стене висит ружье, то в последнем оно выстрелит! А если в первом действии этого спектакля на стене висел остро отточенный топор, то в последнем действии он и опустился на голову несчастной, ни в чем не повинной жертвы!