Мышеловка на три персоны - Страница 8

Катя собралась было еще что-то сказать, но к ней подбежала Ирина и оттащила ее в сторону.

– Тоже мне, жена декабриста нашлась! – зашипела она на подругу. – Что это тебе в голову взбрело?

– Но они же уводят Ва-алика! – завела Катерина, и из ее глаз брызнули крупные слезы.

– Так ты хочешь, чтобы они и тебя заодно прихватили?

– Какая ты черствая! Может быть, я хочу в этот трудный момент быть рядом с любимым человеком!

– Во-первых, рядом с ним тебя не посадят, у нас пока мужчин и женщин содержат в тюрьмах раздельно, – остудила ее пыл Ирина. – А во-вторых, на свободе ты сможешь принести своему Валику гораздо больше пользы. Хотя бы передачи ему носить, адвоката нанять, а может быть, мы с тобой и сами сможем доказать его невиновность… ведь ты не убивала Ирину Сергеевну?

– Как ты могла такое подумать! – От возмущения слезы на глазах Катерины высохли.

– Ну так и нечего брать на себя чужую вину! Лучше возьми себя в руки и попробуй думать логично.

– Я попро-обую, – без энтузиазма протянула Катя. – Только что мы с тобой на улице разговариваем? Поднимемся ко мне, хоть чайку выпьем!

Ирина подумала, что если уж ее подруга заговорила о еде, значит, она понемногу приходит в себя. Взглянув на часы, она прикинула, что час свободного времени еще может выкроить, и пошла с Катей вверх по лестнице.

В прихожей стоял огромный, видавший виды чемодан профессора. Увидев его, Катя снова собралась зарыдать. Ирина, чтобы не допустить этого, подхватила подругу под локоть и потащила ее на кухню. Наполнив чайник и нажав кнопку, она села напротив Катерины и строго проговорила:

– Не раскисай! Помни, от тебя сейчас зависит свобода мужа!

– Он в ка-амере… – затянула Катя. – Среди уголо-овников! Они ему даже переоде-еться не дали, прямо в том, в чем он прилетел, повели!

– Сказано – не раскисай! – прикрикнула на нее подруга. – Лучше думай! Ты ведь видела соседку мертвой еще до того, как отправилась в аэропорт?

Катя смотрела на нее совершенно стеклянными глазами и даже не пыталась взять себя в руки. Ирина вздохнула и открыла холодильник.

– Ну-ка, что тут у тебя есть?

Она достала упаковку сыра, намазала маслом кусок булки и протянула подруге бутерброд.

– Ветчинки сверху положи, – жалобно попросила Катя. Взгляд ее стал осмысленным, на что Ирина и рассчитывала.

– Но твои показания они скорее всего не примут в расчет, – задумчиво проговорила она, торопливо намазывая Кате второй бутерброд. – Скажут, что ты выгораживаешь мужа… тем более что у них есть такой основательный свидетель, как генеральша…

– Послушай, – проговорила Катя с набитым ртом, – а что это Недужная говорила про время? Что она видела Валика в четырнадцать часов?

– В четырнадцать часов шесть минут, – машинально уточнила Ирина и вдруг подскочила. – Катька, ты стала соображать!

– Я всегда говорила, что еда обостряет мои умственные способности! – скромно произнесла Катерина, проглатывая остатки первого бутерброда и незамедлительно приступая ко второму.

– Действительно, как она могла видеть его в шесть минут третьего, если самолет приземлился только без десяти три? Значит, их главный свидетель врет!

– Я всегда не любила генеральшу! – горячо воскликнула Катерина. – Вечно пристает со своими нравоучениями!

– Ну может быть, не врет, а просто путает, – слегка отступила Ирина, – например, часы у нее встали или еще что-нибудь в этом роде… во всяком случае, ее свидетельство дает трещину!

– Точно! – Катерина вскочила из-за стола. – Едем сейчас же к следователю и все это ему расскажем!

Однако когда подруги добрались до отделения милиции, строгая женщина в круглых очках сказала им, что рабочий день уже окончен и никого, кроме оперативных дежурных, на месте нет, и вообще гражданам не полагается проявлять инициативу в вопросах следствия, а нужно сидеть у себя дома, неукоснительно соблюдать законы и ждать, когда следователь сам вызовет их повесткой и задаст все необходимые вопросы.

Катя снова впала в истерику, и Ирине пришлось, махнув рукой на собственные дела, остаться у нее ночевать, чтобы помочь подруге справиться со свалившимися на нее несчастьями. Единственное, что она сделала, – позвонила домой и попросила дочь погулять с кокером Яшей и накормить его.

Ночью ей приснился профессор Кряквин. Валентин Петрович переплывал Неву верхом на небольшом розовом слоне. Выбравшись на берег неподалеку от Эрмитажа, профессор развел на набережной костер и принялся танцевать вокруг него ритуальные африканские танцы. Мокрый слон стоял рядом, поворачиваясь к костру то одним боком, то другим. В это время к профессору подошла высокая худая старуха, похожая на хозяйственную бабушку с упаковки молока «Хуторок в степи». Старуха была облачена в парадный мундир маршала бронетанковых войск. Она строго взглянула на танцующего профессора и сурово заявила:

– Вы протекаете на мою воинскую часть и залили уже четыре танка и два тяжелых бронетранспортера! Моя бронетехника застрахована, но это не избавляет вас от ответственности! Немедленно высушите своего слона, или последствия будут катастрофическими!

Профессор пытался оправдываться, но старуха не хотела его слушать и грозила немедленно передать дело в Международный суд в Гааге.

Ирина проснулась в холодном поту, взглянула на будильник и увидела, что уже десятый час. Она поднялась, приняла душ и сварила кофе. Однако попытки разбудить подругу не привели ни к чему, кроме донесшихся из-под одеяла возмущенных Катькиных воплей:

– Отстаньте все от меня, я уже сдала выпускной экзамен!

– Какой экзамен? – рявкнула Ирина. – Ты что – забыла? Нам нужно вызволять из заключения твоего мужа!

Катя отбросила одеяло и села в кровати, тараща в пространство сонные круглые глаза.

– Валик! – воскликнула она с глубоким чувством. – Бедный Валик, он сегодня ночевал на нарах! Нужно немедленно его выручать! А мне, понимаешь, приснилось, что я сдала в школе выпускной экзамен по литературе, а меня заставляют сдавать его еще раз! И такой ужасный билет попался – роль галош и полотенца в романе Островского «Как закалялась сталь»…

– Катька, если так будет продолжаться, тебе скоро придется идти к психиатру! – заявила Ирина, покачав головой. – Или хотя бы к психоаналитику! Вставай немедленно, нужно ехать в милицию!

Несмотря на все перенесенные невзгоды, Катерина сохранила свой неизменный аппетит и уплела на завтрак яичницу из трех яиц, пару аппетитных розовых сосисок, огромный бутерброд с сыром и ветчиной, слоеную булочку с шоколадом и полпачки песочного печенья. Оглядев стол и убедившись, что есть больше нечего, она вздохнула и принялась собираться в дорогу.

Однако подруги не успели выйти из дома.

Когда они уже стояли в прихожей, требовательно зазвонил дверной звонок.

– Ой! – вскрикнула Катя, схватившись за сердце. – Не открывай! У меня какое-то нехорошее предчувствие!

– Не дури, – отмахнулась Ирина, направляясь к двери. – Все самое плохое, что могло случиться, уже случилось!

– Не открывай! Я чувствую, что это она! Прошу тебя, не открывай! – И она схватила подругу за руку.

– Кто – она? – раздраженно осведомилась Ирина.

– Она… моя соседка… твоя тезка, Ирина Сергеевна!

– Катька, ну ты действительно чокнулась! Ведь ее вчера увезли в морг! Ты собственными глазами видела ее труп! – Ирина взглянула в глазок и громко спросила: – Кто здесь?

– Дронова Екатерина Михайловна здесь проживает? – донесся из-за двери незнакомый, но крайне неприятный скрипучий голос.

Ирина посмотрела в глазок и различила на лестничной площадке сердитую старуху с узлом туго стянутых седоватых волос.

– Почему это вы не открываете? – проскрипела старуха. – Я знаю, что вы дома! Мне срочно нужно с вами поговорить! Мне что – вернуться с участковым?

– Это она! – вскрикнула Катя, и за спиной Ирины раздался звук падения чего-то тяжелого и мягкого.

Ирина обернулась и увидела, что подруга без чувств лежит на холодном полу прихожей. Забыв про странную женщину за дверью, Ирина бросилась на помощь. Она принесла ковшик холодной воды, плеснула Кате в лицо, затем похлопала ее по щекам. Катя приоткрыла один глаз и простонала: