Мышеловка на три персоны - Страница 7

– Молчи! – приказала Ирина, не разжимая губ. – Неудобно!

Машина ехала уже в городе по Московскому проспекту.

– Вам вообще-то куда нужно? – спросил Сашка.

Ирина вовсе не собиралась ехать к Катьке – как-нибудь сами они с мужем разберутся. Но она перехватила в зеркале слишком заинтересованный взгляд Сашки и вспомнила, что в аэропорту он слишком сильно сжал ее в объятиях. По дороге они уже перебрали общих знакомых, так что теперь ей хотелось поскорее с одноклассником распрощаться. Она назвала Катин адрес и, не вдаваясь в подробности, сказала, что они очень торопятся.

Катерина молчала, она готовила себя к встрече с возвратившимся мужем и очень нервничала.

Сашка высадил их на углу за два квартала, уж больно изрытый был асфальт в Катином переулке. На прощание он вытребовал у Ирины телефон и отбыл, присовокупив, что обязательно позвонит на днях.

Подруги выскочили из машины, и Ирина вздохнула с заметным облегчением. Фильдекосовая «девятка» умчалась в туманную даль, выпустив на прощание облако ядовитого выхлопа. Катя двинулась к подъезду и вдруг замерла на месте, как антилопа, сраженная меткой стрелой чернокожего охотника.

Перед ее подъездом стоял милицейский «уазик», в который заталкивали невысокого, загорелого до черноты человека, облаченного в выгоревшие полотняные шорты, перехваченные в талии поясом из шкуры неизвестного животного, и футболку цвета хаки с длинной надписью на загадочном языке. Человек был худ до крайности, в его растрепанных волосах красовалось перо попугая, лоб и щеки казались пятнистыми от солнечных ожогов. Поверх защитной футболки на его плечи был накинут кусок пятнистой шкуры.

– Валик! – завопила Катя, схватившись за сердце, и бросилась на выручку своему блудному мужу.

Профессор Кряквин, который до сих пор пассивно сопротивлялся сотрудникам милиции, за что уже получил пару затрещин, при виде жены удвоил усилия и даже смог на какое-то время вырваться на свободу. Катерина налетела на него, как океанский шквал налетает на утлую лодку, обхватила тщедушного профессора, прижала к груди и покрыла поцелуями. На обгорелых и обветренных щеках Кряквина появились малиновые отпечатки помады.

– Валик! – всхлипывала Катя, разглядывая обретенного мужа. – Как похудел! Как обгорел! Как зарос! А кто эти люди? – Она покосилась на растерявшихся сотрудников милиции и сделала шаг вперед, словно собираясь защитить от всего мира своего возвратившегося мужа.

Милиционеры, лишившиеся арестанта, опомнились и кинулись следом за ним, на ходу вытаскивая табельное оружие.

– Вызывай подкрепление, Лампасов! – кричал один из них. – Задержанного сообщники отбивают!

– Сами справимся! – отвечал второй, совершая охватывающий маневр и изготавливаясь к стрельбе.

– Какое сами! Тут целая банда!

– Стоять! Лежать! Вы окружены! – прокричал Лампасов, щелкая предохранителем. – Сопротивление бесполезно!

– Что здесь происходит? – удивленно поинтересовалась Ирина. – Вы что, кино снимаете?

– Какое кино? – Милиционер покосился на нее, поправил фуражку, но все же затормозил и задумчиво опустил пистолет. – Происходит задержание опасного преступника!

– Это не преступник, – проговорила Катя, на мгновение выпустив профессора из рук. – Это мой муж Валик, он вернулся из Африки!

– Оч-чень интересно! – протянул второй милиционер, завершая окружение и перехватывая выпущенного Катериной преступника. – Значит, вы можете установить личность подозреваемого? А у вас самой документы имеются?

– А как же! – Катерина, всхлипывая, полезла в свою сумку, где как назло не оказалось никаких документов, кроме пропуска в бассейн спортивного общества «Буревестник» почему-то на фамилию Ташьян.

– Вот куда, оказывается, Жанкин пропуск подевался! – удивленно проговорила Катя, разглядывая зеленую книжечку.

– Значит, гражданка Ташьян, – начал милиционер, выхватив у нее пропуск. – Вы утверждаете, что подозреваемый является вашим мужем?

– Является, – кивнула Катя. – Только я вовсе не Ташьян, я Дронова… а Валик – Кряквин…

– Одну минуточку. – Милиционер еще больше посуровел. – Гражданка Ташьян, она же Дронова, она же Кряквина… не многовато ли у вас фамилий для честного человека? Придется проверить вас по нашей базе данных!

Ирина попыталась вмешаться, но в это время из подъезда выкатилась генеральша Недужная, на какое-то время утратившая контроль над интереснейшими событиями, чтобы убавить огонь под кипящим на плите борщом. Увидев Катерину, она радостно закричала:

– Вот, вот она только утром с покойницей ссорилась! Я свидетель! Я как раз в магазин шла, а она и говорит: «Топором тебя непременно зарублю! Уже и топор в магазине подходящий приобрела!» Так что это наверняка она и зарубила несчастную Ирину Сергеевну! – И генеральша громко высморкалась в клетчатый мужской платок, тем самым выразив сочувствие жертве преступления.

– Постойте, свидетельница! – проговорил один из милиционеров, неодобрительно наморщив лоб. – Ведь вы не так давно заявляли, что застали на месте преступления вот этого гражданина…

– Застала, – подтвердила Недужная.

– А теперь говорите, что это она, гражданка Ташьян…

– Она не Ташьян! – возразила генеральша.

– Я не Ташьян! – вскрикнула Катя. – Я же вам сказала – Дронова я! Из восемнадцатой квартиры!

– Ой! – Генеральша Недужная всплеснула руками, уставившись на загорелого преступника. – Да ведь это же Кряквин, муж ее! Тоже из восемнадцатой квартиры! Здрасте, Валентин Петрович! Как же я вас сразу-то не признала! Больно уж вы на лицо переменились!

Тут же она повернулась к служителям закона и заявила:

– Тогда все сходится! Катерина с покойницей поссорилась, а Валентин Петрович ее зарубил! Вот что Африка-то с людьми делает! А ведь был когда-то приличный человек, профессор!

– Одну минуточку, свидетельница! – строго оборвал Недужную милиционер Лампасов. – Вы, это, не спешите выводы делать! Выводы делать – это пре… при… рогатива следственных органов. А ваш гражданский долг, как свидетеля, в точности сообщить то, что вы своими глазами видели. Вы этого загорелого гражданина видели на месте преступления?

– Видела. – Генеральша часто закивала.

– И орудие убийства видели в его руках?

– Так точно, – ответила генеральша по уставу.

– И происходило это в четырнадцать часов?

– В четырнадцать часов ноль шесть минут! – четко рапортовала генеральша, которую покойный муж приучил к армейской точности.

Сотрудники милиции переглянулись, и Лампасов кивнул:

– Приблизительно в это время и наступила смерть. Следователь вас на днях вызовет, чтобы запротоколировать ваши показания. И еще одно: вы можете подтвердить личность подозреваемого и этой гражданки?

– Могу. – Генеральша почему-то понизила голос. – Это мой сосед Кряквин Валентин Петрович из восемнадцатой квартиры, хотя его внешность за последнее время сильно изменилась, а это жена его Катерина, с позволения сказать, Михайловна… Вот как Валентин Петрович на ней женился, так его словно подменили! Совсем другой человек стал! Потому что она – богема! На нормальное место работы не ходит, каждый день у нее гости, по ночам свет не знаю до которого часа горит… Никакого, в общем, порядка и дисциплины!

– Опять вы, свидетельница, это, выводы делаете! – огорчился Лампасов. – Но это ничего, следователь вас от этого отучит.

Милиционеры развернули грустного профессора и повели его к своему транспортному средству. Профессор горестно повесил голову и прекратил активное сопротивление.

Катерина, осознав, что у нее окончательно и бесповоротно уводят только что возвращенного мужа, неожиданно бросилась наперерез милиционерам и громко закричала:

– Он ни в чем не виноват! Отпустите его! Это не он, это я виновна, меня и арестовывайте!

– Как это – не он? – Лампасов несколько замедлил шаги и недоверчиво уставился на упорную женщину.

– Говорят же – это я ее убила! На почве сильной личной неприязни!

– Как же не он, когда у нас свидетель имеется? – Лампасов возобновил движение в сторону «уазика». – Попрошу вас, гражданочка, посторонитесь и не чините препятствий при исполнении! И имейте в виду, что за дачу ложных показаний полагается значительный срок!