Мы живы! (СИ) - Страница 58

Сейчас в малом демонстрационном зале сидели два десятка офицеров. А вот тот, что считался главным, был не в форме, а в сером костюме.

— Эти данные были получены в результате исследования почти сотни трупов и зомбированных, — говорил Андрей Сергеевич Мещеряков, собственно руководитель группы ученых и врачей, которые исследовали феномен зомбирования. — И около пяти десятков живых людей. И результат вышел однозначный.

Андрей Сергеевич сделал паузу для вопросов, по заведённой привычке преподавателя. Но люди молчали. И внимательно слушали.

— Активация нервной системы умершего происходит в результате деятельности колонии одноклеточных микроорганизмов, поражающих нервные окончания ещё при активности головного мозга носителя, то есть при жизни, — говорил ученый. — проходящие по нервным волокнам электрические сигналы служат катализатором для взрывного деления микроорганизмов. И они начинают заменять собой клетки нервных волокон. По прошествии определённого количества времени, все нервные волокна оказываются таким образом заменены на цепочки клеток микроорганизмов с единой цитоплазмой. Новообразованные микробные нервные волокна сохраняют миелин и кровоснабжение, используя их для собственного функционирования и питания. Человек при этом не замечает никаких изменений, так как эти одноклеточные организмы продолжают выполнять функцию передачи импульсов. Все изменения происходят тогда, когда мозг перестает функционировать. Тогда роль управляющего центра переходит к получившемуся в результате заражения полиморфу, который распределён по телу.

— То есть, мозг при этом остается мёртвым? — спросил один из военных.

— Вся высшая нервная деятельность, то есть человеческое поведение, — ответил Андрей Сергеевич. — Это результат образования сложных связей в мозгу и он невосстановим. Полиморф использует мозг, лишь как центр управления телом. Да и собственно само тело, это лишь оболочка, для получившегося существа и контейнер со строительным материалом. Вскрытие зомбированных ясно показало, что полиморф постепенно поглощает внутренние органы, не важные для его существования. В первую очередь пищеварительную систему. Человек — животное всеядное и ему нужна сложная система переработки пищи. Полиморф — это фактически амёба. То есть ему нужна, если проще, одна кишка. В ней и будет происходить поглощение пищи. А этим для зомбированных являются продукты либо растительного происхождения, либо достаточно разложившаяся плоть. То есть, по-сути, полиморфы вегетарианцы и падальщики.

— Хорошо, Андрей Сергеевич, — сказал мужчина в костюме. — А что вы скажете про источник появления этих… микроорганизмов?

— Определённо, это не земная жизнь, — тут же ответил ученый. — Цепочки ДНК наполовину нам не знакомы. А вот те, что знакомы, наводят на мысль, что с ними работали уже здесь, на Земле. Например, столь чёткая избирательность в объекте заражения именно отряда приматов. Как вы знаете, большинство животных не подверглись заражению, за исключением наших соотрядников — обезьян. Но также есть некоторые животные, например, свиньи, которые также подвержены заражению. И это говорит о том, что микроорганизмы ориентированы по таким характеристикам, как, например, уровень развития нервной системы и параметры сигнала, проходящего по нервным волокнам…

— Профессор, — остановил разошедшегося ученого мужчина в костюме. — Здесь люди военные. Им важно знать не столько причины, сколько последствия.

— М-м, — Андрей Сергеевич несколько мгновений соображал, выбирая слова. — Так вот. Поведение зомбированных прекрасно подходит под модель поведения одноклеточных организмов, хотя данный микроорганизм не вписывается ни в один существующий таксон, есть предложения по его классификации на основании строения клеточной стенки и репликации, ближе всего они к архебактериям, но сходство лишь внешнее. Фактически, зомбированный — это колония одноклеточных организмов. И для него другой зомбированный, это такая же колония. Есть данные о поглощении одного полиморфа другим, когда по каким-то причинам тело одного стало не мобильным. То есть полиморф перебрался в более мобильную платформу.

— В будущем ждать появления этакого громадного существа? — спросил один из военных. — Они срастутся?

— Нет, вряд ли, — ответил ученый. — Не вдаваясь в детали, могу сказать, что у полиморфов есть конечное число одновременно соединенных клеток. Это, кстати, тоже говорит за то, что они выведены искусственно. Так.

Профессор потер лоб, собираясь с мыслями.

— В общем, агрессивность зомбированных, это не целенаправленное действие по вытеснению другого вида, — продолжил мужчина. — Это лишь реакция на раздражитель. Наблюдения ясно показали, что будучи оставленными в покое, то есть если на территории их ареала проживания нет, кроме них, никого, то полиморфы ведут себя нейтрально. Другое дело, что на этом ареале они, всё-таки, вытесняют другие виды. То есть да, придётся их зачищать, если мы хотим выжить. Как Хомо сапиенс, конечно, а не как контейнер для полиморфа.

— Профессор, — сказал один из военных. — Поправьте, если я что-то неправильно понял. Заражение, как вы сказали, происходит при жизни человека и фактически незаметно…

— Для неспециалиста незаметно, — поправил ученый. — На самом деле реакция есть. Кратковременные проблемы с речью, памятью, у некоторых наблюдается половая дисфункция или наоборот повышенное влечение. Также есть признаки реакции иммунной системы, в виде повышенной температуры, образования слизи и так далее. Мы склонны думать, что недавняя якобы инфекция прокатившаяся по миру, и была заражением этими микроорганизмами.

После слов ученого военные дружно нахмурились.

— То есть вы хотите сказать, — медленно произнес мужчина в сером костюме. — Что мы все уже заражены?

— Именно так, — кивнул профессор. — За исключением может быть тех, кто последние три месяца пребывал в изоляции. Например, космонавты МКС. А остальные люди, я полагаю, все уже подверглись этому заражению, в том числе я и вы. Но тут наблюдается некоторый… Даже не некоторый, а очень сильный положительный момент.

— В чем же он заключается, Андрей Сергеевич? — мрачно спросил мужчина в костюме.

— Постараюсь коротко, — ответил профессор. — Начну с того, что данный микроб очень… м-м… нетолерантен к другим подобным организмам. Если проще, он подавляет любые другие бактерии и вирусы. Вы заметили, что людей, болеющих вирусными заболеваниями стало гораздо меньше?

— А ведь действительно, — сказал кто-то. — У меня никто из бойцов за всё это время даже не чихнул…

— Вот именно! — подхватил Андрей Сергеевич. — Более того, уверяю вас, скоро даже такие заболевания, как, например, сифилис, не говоря уж о банальной простуде, станут этакими легендами! Фактически, человечество одновременно с заражением этой бактерией, приобрело иммунитет к любым другим. Мы получили вместе с полиморфом, безусловно совершеннейшую иммунную систему. Образовался некий симбиоз между людьми и этими микроорганизмами. Полиморфу, как мы выяснили, гораздо комфортнее существовать в условиях полноценно работающего человеческого тела. В определённый момент деление его клеток тормозится и происходит вновь только при гибели ранее существовавших. И эта особенность, просто ошеломительна!

— Поясните, — сказал мужчина в костюме.

— Фактически сейчас у нас вместо клеток нервных волокон, клетки полиморфа, — ответил ученый. — И если раньше число клеток нервной системы было числом изначально конечным, то есть невозобновляемым, то сейчас происходит постоянное восстановление их числа. А это…

— Бессмертие! — пораженно сказал один из военных.

В комнате воцарилась звенящая тишина. Профессор дал некоторое время на обдумывание такой новости, а потом вновь заговорил.

— Мы, конечно, только ещё в самом начале исследования, — медленно сказал он. — Но уже сейчас можно говорить о том, что человечество получило то самое мифическое лекарство не только от всех болезней, но и от старости. Или по крайней мере, эликсир долголетия. Ещё…