Мы – из Страны анекдотов! - Страница 2

С таким восторгом я относился к произведениям песенного искусства. Только вот быль никак не становилась подобной сказке, и мы с детства поняли: «сказка – ложь…». А ложь рождает анекдоты.

Ирония и насмешки всегда бытовали у нас по поводу любимых песен. Память сохранила такие насмешки и шутки прошлых лет. Вот они – эти воспоминания.

Музыкальный работник детского сада довоенного времени рассказала: было дано указание разучивать с детьми «Интернационал». Дети исправно пели эту песенку, но в конце припева было трудно разобрать произносимый детками текст. Руководительница попросила отдельно спеть Вовочку. Вот слова, которые он спел: «И с Интернационалом воз пряников в рот людской». Детская логика победила «великую» идею.

Отец моего школьного друга отсидел за пение той же песни с такими словами: «Вставай, поедем за соломой, быки голодные стоят».

– пели прогульщики-алкоголики.

– пели репрессированные.

Пели в школьном хоре:

(на музыку «Марша артиллеристов»).

(«Мы все за мир! – клятву дают народы»).

(«…слушают нас» – из песни «Москва-Пекин»).

(«У Советской власти сила велика»).

(«Марш коммунистических бригад»).

А вот еще случай. Мой товарищ по хоровому коллективу вдруг вообразил во всеуслышание: что если бы у Ульянова был псевдоним «Табуреткин» – как трудно пришлось бы поэтам при сочинении песен о нем. И он пропел: «Табуреткин всегда живой, Табуреткин всегда со мной…». Хохот стоял оглушительный, в хоре ведь голоса сильные. Долго после его шутки мы не могли спокойно репетировать эту песню.

Насмешек было много над текстом песен, но прекрасные мелодии мы пели вдохновенно – спасибо Дунаевскому, Кабалевскому, Соловьеву-Седому, Хренникову. А вот поэтам мы сочувствовали.

Известный поэт-песенник как-то сказал: «Нам песня выжить и жить помогала». И не только поэтам: певцам, пропагандистам, подпевалам и режиму в целом – тоже.

В школе мы должны были заучивать стихотворения недоступного нашему сознанию содержания. Мы смотрели фильм о Сибири – «Сказание о земле сибирской», пели песни о трудовых подвигах сибиряков на строительстве гидростанций, читали в газетах о развитии сибирской науки. А тут – стихотворение Пушкина о наказании людей ссылкой в сибирские края. И появилась антипафосная пародия:

Сочиняли мы в детские годы веселые рифмы, не подозревая о том, что за ширмой «сказаний» живут в лагерях узники режима, «храня гордое терпенье» за «дум высокое стремленье».

На чем строились шутки в наши школьные годы? «А и Б сидели на трубе», «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», «Я иду по ковру, ты идешь пока врешь, он идет пока врет, мы идем…» – такие прибаутки бытовали у нас при запоминании правил грамматики, физики.

Но вот мы начинаем учить наизусть стихотворения. В речь нашу вплетаются цитаты-пародии. Школьный туалет находился во дворе. «Пойдем со мной туда, куда не зарастет народная тропа», – звал меня друг, имея в виду туалет.

Свои великие строки поэт Некрасов посвятил пути из туалета в школу, а мы – в другом направлении.

В школе нас усиленно «шпиговали» стихами В. В. Маяковского. Это было время полуголодного бытия народа. Но о том, что у нас «и жизнь хороша, и жить хорошо», учителя требовали заучивать и декламировать на уроках и торжественных собраниях. А в промежутках и в неофициальной обстановке мы декламировали эти стихи по-своему. Жизнь свою мы называли «кучей, грязной и вонючей», пародируя поэму «Хорошо!». В противоположность восторгам поэта мы свидетельствовали:

Мы совершенно по-другому смотрели на блюстителей нашего благополучия:

И как бы мы не посмеивались над поэтическими заблуждениями поэта и потугами учителей, все же для нас была «жизнь прекрасна и удивительна». Славен будь, поэт, за эти слова!

Очередной юбилейный день рождения Вождя пролетариата наш народ праздновал пышно, с фантазией. Замысел работников культуры нашего города дошел до поистине фантастического решения: на торжественном собрании в театре оперы и балета поставить сцену пришествия «Вечно живого».

Для постановки был разработан сценарий действия, сопровождаемого песнопением хора и солистов под аккомпанемент симфонического оркестра. Изображать главное действующее лицо пригласили актера драматического театра, привыкшего к этой роли. Для увеличения «революционной массы» были мобилизованы самодеятельные хоровые коллективы. В числе хористов я попал на оперную сцену. Здесь я встретился с закулисной жизнью артистов, способных создать образ любого мифического героя в любом спектакле и на высоком профессиональном уровне изобразить чувства восхищения, восторга, ликования. Все они оказались веселыми, раскрепощенными людьми. Вот и сейчас, пока не началась генеральная репетиция, еще не перевоплотившиеся в предназначенные для них образы, облаченные в революционную одежду, актеры подшучивают друг над другом. Больше всех достается «Ленину»: то толкнут его, то по лысине шлепнут, то еще – неприлично сказать, что. Режиссер нервничает, успокаивает шалунов: «Отстаньте от Ленина! А ты, Ленин, сам хорош, замолчи и встань в сторонку!». Но вот репетиции позади, начинается спектакль. Каждое действующее на сцене лицо играет свою роль, поет свою песню, «Ленин» произносит всем известную фразу – «Товарищи! Революция, о которой так долго говорили большевики…». Ликуют на сцене, ликуют в зале – вся страна ликует.