кукушка
и вот ты стоишь и видишь перед собой
большое озеро, лес, облака,
притом
кукушка тебе предсказывает отбой,
и ты считаешь, а это уже симптом.
не верь кукушке, да где ж ей, кукушке, знать,
и всё же порой поглядывай на часы:
пока ты здесь прохлаждаешься допоздна,
с тебя, между прочим, дерево, дом и сын.
но травы шумят, и слышен ручей вдали,
и, на мгновение с миром утратив связь,
закроешь глаза, как в детстве: чтоб не нашли,
и всё растворится, музыкой становясь.
«всё ходишь, всё ждешь подвоха, даром что стал большим…»
всё ходишь, всё ждешь подвоха, даром что стал большим,
всё чудится, будто кто-то скажет, пальцем грозя:
«что ты живёшь неправильно, кто тебе разрешил,
становись немедленно в угол, ведь так же нельзя».
прислушиваешься – тихо. эй, хандра, отвяжись:
всегда есть на что посетовать да забыть о чём,
но кажется, что ещё чуть-чуть, – и начнется жизнь,
зазвенит, встрепенется, проснется, забьёт ключом.
жизнь, в которой все счастливы, найдены, прощены,
все друг с другом в расчёте и даже легче дышать.
память дурная, слово зыбкое, чувство вины:
всё, что мешало прежде, впредь перестанет мешать.
добрыми станем, светлыми, всё понимать начнём,
выберемся, отречёмся от мышиной возни,
настанет иное время, помни, помни о нём,
а что не здесь, не теперь, – так всё тебе объясни.
в гости
а вечер светел, и путь мой прост,
и нет ни обид, ни злости,
когда я в сумерках через мост
иду, направляясь в гости.
хозяйка будет со мной мила,
предложит что-нибудь к чаю,
расспросит, как у меня дела,
и я ей поотвечаю;
но пару раз, или больше, за
недолгую нашу встречу,
она вздохнёт, отведёт глаза,
я будто бы не замечу.
мы с ней обсудим диктат начальств
и то, что мелка эпоха,
и мне б остаться ещё на час,
да с транспортом нынче плохо.
и замаячит передо мной
вечерняя перспектива,
где чайка кружится над волной
спокойно, неторопливо.
день победы
Весенний вечер, утки на пруду,
Покой воды, прохожий с сигаретой.
Мне б надышаться прежде, чем уйду,
Пронзительной размеренностью этой.
Здесь время не вперед идёт, но вспять,
А запахи из прошлого и ветер
Дурманят так, что кажется – опять
Мне десять лет, я знаю всё на свете.
Мне б наглядеться вдоволь в эту даль,
Один ли час понадобится, два ли.
Как удержать всё это, очень жаль,
Учителя нам не преподавали.
«жизнь как жизнь…»
жизнь как жизнь
в тисках очередей
в транспортных заторах
люди
лица
и нерасторопен этот день
только он и делает
что длится
тут у всех
куда ни погляди
понедельник
в этом все похожи
что ж ты ходишь
с осенью в груди
прошлое
не делает моложе
но когда ветра со всех сторон
внять императиву «жить играя»
и пойти к вокзалу
где перрон
пахнет одиночеством
и гарью
а наутро
бросить якоря
на часок-другой
забавы ради
в парке
где расцветка октября
навевает
мысли о Канаде
и другие обо всём подряд
день как день
и что с него возьмёшь
но
жизнь всего одна как говорят
впрочем ошибаются
возможно
там где превращаются в зеро
время и пространство
(так честнее)
тот
кто вывел Формулу всего
тихо
улыбается над нею
зимнее письмо наташе-2
Если холодно, мрак, зимний вечер, и ни чай не спасёт, ни шабли, если Невский в снегу и Кузнечный – значит, здравствуй, моя Натали. Подобрав подходящее слово для приветствия / солнце -? малыш -?/, я письмо напишу тебе снова; ты в ответ, как всегда, промолчишь. Что молчание? Как ни гордись им, на тебя – и обидеться грех. Но из всех, кто не пишет мне писем, ты не пишешь всегда лучше всех. Жизнь идёт в направлении «мимо», и, попасть не стараясь в мишень, измеряю количеством дыма то, насколько паршиво в душе. И – на юность не рано ль молиться? – но, хотя ещё молод /скажи!/, в шуме радиоволн из столицы я всё чаще ловлю «Ностальжи». Всё смешалось. На свете, похоже, не бывает прекрасных времён. Рубикон должен быть уничтожен. Карфаген должен быть перейдён. Ах, Наташа, оставь шуры-муры, я теперь понимаю в тоске: мы с тобою всего лишь фигуры на большой чёрно-белой доске. Вечна партия в шахматы эта /замечаешь иронию, ы?/, где с одной стороны – силы света, а с другой – соответственно, тьмы. Но и пешкой немало протопав, я не шёл на поклон королю – просто я не люблю мизантропов. Я вообще никого не люблю. Что из нового? Вроде всё так же. Дом культуры снесли, говорят. Ах, Наташа, Наташа, Наташа, зря ты всё же уехала, зря, этот город «над вольной Невою» променяв на другой, с буквы «М.» – так с Parlament’а lights поневоле переходят на синий L&M… Я надеюсь, письмо завершая, что мы встретимся вновь бла-бла-бла – да, Земля, может быть, и большая, но она, как известно, кругла.