Муслим Магомаев. Биография - Страница 25

К тому же, если уж говорить начистоту, опасался он и такого унизительного для его самолюбия варианта, что его попробуют и скажут, что он не подходит. Нет уж, лучше сохранить лицо и отказаться самому. Так и отказался он от роли Вронского, решив, что профессиональный актер все равно сыграет его лучше, а лезть из кожи вон, пытаясь дотянуться до недосягаемой планки, нет смысла.

Лановой, как оказалось, даже и не знал, что мне предлагали роль, которую так прекрасно сыграл он. Хотя и признался, что роль Вронского очень трудная, даже каверзная. Василий спросил меня: «Почему ты тогда не попробовал?» – «Ты же на сцене тоже пробовал петь, почему же не стал певцом?»

Были и другие предложения – например, с режиссером Григорием Рошалем, собиравшимся снимать фильм про Карла Маркса, дело дошло до проб, уж очень Магомаев был похож на поэта Гервега. И его даже собирались утвердить, но он к тому времени все обдумал и опять-таки отказался. А потом не кто-нибудь, а сам Леонид Гайдай предложил ему попробоваться на роль Остапа Бендера в «Двенадцати стульях». Но это предложение Магомаев даже не воспринял серьезно, уж очень не вязался Бендер с тем образом, который он создавал на сцене. Да и не любил он Ильфа и Петрова.

Увы, о некоторых проектах, от которых он отказался, впору пожалеть хотя бы его поклонникам, хоть сам Магомаев о них и не жалел. Например, Кара Караев написал конкретно под него оперетту «Неистовый гасконец» про Сирано де Бержерака и собирался снять по ней фильм. Но Магомаев и тут не захотел играть, потому что считал, что не сможет достойно читать стихи Ростана и не сумеет очаровать зрителей в образе носатого Сирано. Он предложил Караеву взять на роль талантливого драматического артиста, а сам соглашался только записать вокальные номера. К сожалению, они так и не договорились.

Предлагали Магомаеву и роли в музыкальных фильмах, но в основном какие-то комические, которые были совершенно не в его стиле. Он даже представить себя в них не мог. Сам он впоследствии говорил, что вот на роль в каком-нибудь фильме-оперетте вроде «Мистера Икс» он бы соблазнился, но увы, такой ему так и не предложили. Так и получилось, что практически все фильмы, в которых можно увидеть и услышать Магомаева, это документальные фильмы или фильмы-концерты о нем – такие как «До новых встреч, Муслим» и «Поет Муслим Магомаев».

Помню, когда меня приглашали в программу «Это было, было…», где крутили мои старые записи, то я отказался от съемок: «Почему – было? Вот он я – есть, я живу!» Как можно так говорить! Ведь ни Фрэнк Синатра, ни Лайза Миннелли никогда не участвовали в передачах типа «Это было». Они просто стали при жизни классиками эстрады.

В итоге в настоящем художественном кино он сыграл только один раз – великого средневекового поэта и мыслителя Низами. Причем, по легенде, пригласили его не просто так, а вызывали дух самого Низами, и тот указал режиссеру, кого он хочет видеть в роли самого себя. Сколько в этом правды, а сколько вымысла – неизвестно, но во всяком случае самому Магомаеву, когда приглашали на роль, именно так все и преподнесли. Он, конечно, удивился, предупредил, что играл только на сцене, в операх, а в кино так и не снялся, но режиссер ответил, что он все это учитывает и все равно считает, что Магомаев идеально подходит на роль. Ну и к тому же это воля самого Низами.

В конце концов Муслим все же согласился. Фильм предполагался авторский, а не массовый, режиссер за славой не гнался, пригласил его не для того, чтобы написать имя знаменитого певца на афише, к тому же договорились, что озвучивать будет не сам Магомаев, а Иннокентий Смоктуновский – чтобы дотянуть роль до нужного уровня драматического мастерства. Правда, с этим получилась накладка – то ли Смоктуновский был слишком занят, то ли помешали какие-то другие причины, но на озвучку пригласили Вячеслава Тихонова, чей голос вызвал у Магомаева некоторый диссонанс с образом Низами. Так он и остался не слишком доволен своей единственной работой в кино…

Как ни странно, но и с записью вокальных партий для фильмов у него тоже не сложилось, если не считать блестящего мультфильма «По следам Бременских музыкантов», где он озвучил Трубадура, Атаманшу и Сыщика. Но больше никто из режиссеров не сумел использовать его блестящие вокальные данные и его талант перевоплощаться из лирических героев в комических.

Приглашала его Татьяна Лиознова – записать песни к «Семнадцати мгновениям весны», но выбрала в итоге все же исполнение Кобзона, которое лучше совпало с образом Штирлица. Приглашал и Пырьев – записать песню Исаака Дунаевского «Широка страна моя родная» для фильма в память о композиторе. Но они не договорились о стиле, в котором надо было исполнять эту песню, а петь так, как ему не нравится, или то, что ему не нравится, Магомаев никогда не соглашался.

Я не могу себя насиловать, делать то, к чему душа не лежит. Бывало, приходили авторы, показывали песни. Я отказывался, хотя вроде бы материал для моего голоса. Почему? А потому, что это не мое. «Предложите, – говорил, – Эдуарду Хилю». Случалось, что какие-то напетые мной песни потом «переходили» ко Льву Лещенко. Это нормально. Мы ведь разные. И песни разные.

Я мог бы быть художником, композитором, пианистом. Почему не стал? Наверное, из-за своей восточной лени.

Уважаю людей, которые могут сесть за фортепиано и заниматься по 8 часов, как Святослав Рихтер. Он мог всю ночь работать над ноткой. А я репетировал только для оркестра. Приходил, брал ноты и пел как бог на душу положит. Эстрадный певец должен спеть все, что у него на сердце. А голос – это последнее.

Как бы блестяще ни складывалась карьера певца Муслима Магомаева, нельзя забывать о том, что он еще и талантливый композитор. Писал он, например, музыку к фильмам – в основном своего друга Эльдара Кулиева. Фильмы это авторские, не очень известные, но красивые как своим глубоким смыслом, так и прекрасной музыкой, создающей особую, неповторимую атмосферу.

Потом он познакомился с режиссером Ярославского драматического театра имени Волкова Глебом Дроздовым, который предложил ему написать музыку к спектаклю «Рождает Птица птицу» – о любви девушки-афганки и русского парня. Премьера спектакля прошла с успехом, и Магомаев с Дроздовым решили продолжить свое сотрудничество. Появилась идея поставить спектакль «Ярославна» по мотивам «Слова о полку Игореве». Правда, Магомаев, когда Дроздов предложил ему такое, поначалу пришел в ужас – для него, оперного певца, хоть и покинувшего театральную сцену, это было кощунством, ведь есть опера Бородина, с такой музыкой, лучше которой написать уже невозможно.

Но Дроздов настаивал, что они вовсе не соревнуются с гением и не оперу задумывают, а всего лишь хотят сделать музыкальный спектакль. Магомаев обещал подумать, перечитал «Слово о полку Игореве», и музыка стала рождаться у него в голове практически сама собой.

Но вот все сомнения и увлеченная работа оказались позади – спектакль был завершен. Получились хорошие музыкальные номера. Перекликаясь, сплетаясь в русский венок, зазвучали три темы: плач Ярославны (его записала Тамара Синявская), песнь Бояна (он же Ведущий спектакля), которую записал Владимир Атлантов, и романс князя Игоря. Эту тему записал я.

Премьера состоялась в августе 1985 года. Спектакль шел не на сцене театра, а на улице, у стен Спасо-Преображенского монастыря, где в XVIII веке и была обнаружена рукопись «Слова о полку Игореве». Его стены стали лучшей декорацией.

Кроме того, писал Магомаев и песни, которые потом сам и исполнял. И они стоят того, чтобы их перечислить (в скобках – имена поэтов, на чьи стихи они написаны). Некоторые из них – такие как «Синяя Вечность», «Прощай, Баку», «Элегия», «Торжественная песня» – стали настоящими хитами и популярны до сих пор.