Муслим Магомаев. Биография - Страница 22
Но и это было не слишком важно, потому что слухов о нем ходило столько, что одним больше, одним меньше – не имело никакого значения. К примеру, о нем говорили, что он собирался жениться на Эдите Пьехе и, дескать, даже послов к ней посылал со сватовством. Сам Магомаев над такими слухами обычно очень смеялся, хотя временами они его все же раздражали, например, тогда, когда грозили подпортить его хорошие отношения с Броневицким – настоящим мужем Пьехи.
Как ни странно, со временем подобные слухи не только не гасли, но даже раздувались еще сильнее. Причем их источником были уже не случайные телефонистки, а сами женщины, с которыми его связывали некогда романтические отношения, дружба, а иногда и вовсе ничего не связывало. Бывшая возлюбленная пыталась приписать ему ребенка, Эдита Пьеха рассказывала, что он делал ей предложение, Наталья Кустинская тоже вдруг «вспомнила», что он и ей делал предложение и даже ежедневно в течение трех лет. Сам Магомаев относился к этим слухам с недоумением и лишь пожимал плечами, когда его спрашивали, правда ли это. Он-то точно знал, что делал предложение всего два раза в жизни – Офелии и Тамаре.
К счастью, Тамара Синявская на такие сплетни обращала еще меньше внимания, чем сам Муслим, считая их неизбежной платой за его популярность. Их роман от знакомства до брака длился два года – достаточный срок, чтобы намучаться ревностью ко всем женщинам, мечтающим оказаться в объятиях самого желанного мужчины страны, чтобы пережить ее, привыкнуть и понять – это все ерунда, ничего не стоящая звездная пыль. Пусть их отношения складывались и непросто, но с тех пор, как в жизни Магомаева появилась Тамара, другие женщины для него практически перестали существовать. Нет, он по-прежнему ценил женское общество и мог восхищаться женской красотой, но любил только ее одну.
Чем взяла Тамара Ильинична? Да мало ли мужчин, которые по гроб жизни любили своих жен и при этом не могли объяснить, за что. Вопрос «За что?», мне кажется, вообще из другой оперы, не про любовь. Да, прекрасная певица, прекрасная женщина! Но все это другое дело. Иногда бывают ссоры. Хотя даже ссорами их не назвать. Скорее размолвки. Я вообще не понимаю семьи, в которых все очень благополучно. Тишь да гладь. По-моему, это уже какое-то равнодушие. Между людьми, которые живут под одной крышей, смотрят вперед, должны быть и споры, и ссоры – все, что сопровождает совместный путь.
Казалось бы, за время стажировки Тамары в Милане они достаточно проверили свои чувства, но… слишком долгая разлука все же не прошла даром. Кажется, они стали друг друга хуже понимать, а может быть, просто слишком многого ждали от встречи и не пожелали понять, что за столько месяцев они успели и отвыкнуть друг от друга, и даже в чем-то измениться. Магомаев обиделся, что Тамара не смогла или не захотела прийти на концерт во Дворце съездов, который он дал в ее честь. Она в свою очередь чего-то ждала от него, но так и не дождалась… Кажется, все шло к тому, что они все же расстанутся.
Неизвестно, совпадение это или Пахмутова с Добронравовым почувствовали трещину в их отношениях, но именно тогда они написали для Синявской песню «Прощай, любимый», в которой как в зеркале отразились ее сложные и мучительные отношения с Магомаевым.
Но Муслиму с Тамарой удалось пережить этот тяжелый период. Их любовь выдержала и это испытание – они вновь научились понимать и уважать друг друга. А песни «Мелодия» и «Прощай, любимый» с тех пор навсегда остались для них особенными.
Правда, неопределенность не исчезла – видно, слишком долго и слишком сложно развивался их роман, и теперь ни один из них не решался форсировать события, опасаясь, что все испортит, и временное затишье опять обернется ссорой, а то и новым разрывом. Первый решительный шаг сделала опять Тамара – она развелась с мужем. Теперь очередь была за Муслимом…
Почему он тянул? Он и сам не знал. Так потом и признавался – не решался и словно чего-то ждал, какого-то случая, который его подтолкнет. И конечно, кто на самом деле ждет случая, тот обязательно его дождется.
Сидели мы как-то в моем номере в гостинице «Россия». Зашел «на огонек» наш друг, знаменитый художник Таир Салахов. Накрыли стол, начался обычный в таких случаях разговор… И вдруг Таир сказал нам решительно:
– Ну что вы ходите-бродите, время тянете? Чего еще испытывать?.. Давайте-ка ваши паспорта. У меня в Союзе художников помощник есть шустрый, он все устроит. – Гипноз Таира был таков, что мы подчинились, молча переглянулись и отдали ему наши паспорта.
Все устроилось как нельзя лучше. Устраивать же приходилось потому, что в те времена в ЗАГСе требовалось ждать три месяца после подачи заявления, прежде чем вас распишут. А для меня главным в той ситуации было другое – чтобы все произошло без шумихи, без помпы, чтобы народ не знал. И еще, чтобы в ЗАГСе не было этих дежурных, скучных церемоний: речей-напутствий, заигранной музыки, и чтобы безо всяких там «а теперь жених целует невесту… наденьте кольца… выпейте шампанского»…
Надежды на то, что никто об их свадьбе не узнает, конечно, не оправдались. 23 ноября 1974 года Магомаев и Синявская тихо, скромно расписались, вышли из ЗАГСа и… обнаружили на улице целую толпу народу. И это при том, что, кроме них самих, о свадьбе знали только несколько самых близких людей и работники ЗАГСа. Вот последние, вероятно, и проболтались своим друзьям и родственникам – не каждый день ведь такие люди женятся, ну как это удержать в секрете! Друзья и родные же не простят потом, что им не сказали. Сарафанное радио сработало безотказно, знакомые сообщили своим знакомым, те своим, и у дверей ЗАГСа Магомаева поджидало уже несколько сотен его поклонников. К машинам пришлось пробиваться чуть ли не с боем.
В тот же день для друзей было устроено застолье на сто персон в ресторане «Баку». И опять повторилась та же история, что и около ЗАГСа – собралось несколько сотен человек, которые стояли на улице возле ресторана и скандировали имя Магомаева в надежде, что он им споет. И надеялись они не зря – он в таких случаях нередко сдавался и не мог отказать своим поклонникам, терпящим жару или мороз, лишь бы услышать его пение. Так и тут, несмотря на холод, велел открыть окна ресторана и полчаса пел. Потом он два месяца болел бронхитом, но это нисколько не повлияло на его характер, он и в другой раз сделал бы то же самое.
Скоро в Москву приехал по делам Гейдар Алиев, и Магомаев решил, так сказать, «представить» ему свою супругу, уверенный, что старый друг и покровитель за него искренне порадуется. Тем более что тот давно уже говорил ему, что хватит, мол, гусарить, пора жениться и остепениться. Алиев действительно был рад, собирался повидать их перед отъездом и поздравить, но что-то вечером так и не позвонил. Тогда Магомаев по своей привычке просидел до четырех утра, в очередной раз отпраздновал недавнюю женитьбу… а в девять утра ему позвонил дядя Джамал и сказал, что Алиев ждет их с Тамарой. Пришлось срочно приводить себя в порядок и ехать.
Алиев посмеялся над его попыткой выглядеть бодрым после ночного застолья, поздравил и пригласил прокатиться с ним на поезде до Тулы – чтобы была возможность и попраздновать, и поговорить, и поздравить толком. Получилось, что Муслим с Тамарой после свадьбы съездили в небольшое свадебное путешествие, положившее начало их долгому совместному пути по жизни.