Мститель - Страница 4

– Простите, – извинился он, – мое появление здесь причинило вам неприятности. Я очень сожалею.

– А я ничуть, – улыбнулась она против воли. – Зачем вам понадобилась та страница из сценария… Вы сыщик, да?

– Да, – признался Майкл.

– Вы правду сказали, когда говорили, что дядя…

Адель умолкла, не решаясь продолжать.

– Нет, я сказал неправду, – ответил Майкл. – Ваш дядя умер, мисс Лимингтон.

– Умер! – прошептала она в ужасе.

Майкл кивнул головой.

– Его убили при очень странных обстоятельствах.

Лицо девушки вдруг побледнело.

– Это его голову нашли в Эшере?

– Откуда вам это известно? – спросил Майкл подозрительно.

– Сегодня об этом напечатано в газете, – ответила Адель, и Майкл мысленно проклял репортера, успевшего пронюхать о происшедшей трагедии.

Впрочем, рано или поздно она должна была узнать подробности дядиной смерти. Мысль эта его успокоила.

Появление Фосса освободило его от дальнейших объяснений. Сценарист обменялся с Небвортом несколькими словами, которых Майкл не расслышал. Режиссер подошел к нему и сказал, отдавая лист:

– Фосс не может установить, откуда появилась эта страница. Возможно, что рукопись была прислана со стороны. Возможно также, что мы получили ее в числе прочих бумаг от наших предшественников. Когда я купил эту студию, к нам перешли целые архивы, которых мы до сих пор не разобрали.

С нетерпением взглянув на часы, Джек Небворт закончил:

– А теперь, мистер Бриксен, я очень просил бы освободить меня. Мы едем на съемку за десять миль отсюда, и я вынужден поручить главную роль девчонке, из птичьей головы которой вы выдули сегодня все идеи, какие могли быть мне полезны.

Неожиданно для себя Майкл обратился к нему с просьбой.

– Вы разрешите поехать с вами на съемку?.. Даю вам слово, я никому не буду мешать.

Джек Небворт кивнул головой в знак согласия. Десять минут спустя Майкл сидел в шарабане рядом с девушкой, заменившей в фильме знаменитую Мендозу. Если бы нервы его не были так напряжены, он несомненно наслаждался бы таким соседством.

Адель долго не заговаривала с ним. Сознание, что он насильно навязал ей свое общество, с одной стороны, очевидная нервозность девушки, переходившая в настоящую панику по мере того, как шарабан приближался к месту съемки, с другой, – делали беседу невозможной.

– Вижу, ваш мистер Лоулей Фосс тоже едет с нами, – произнес наконец Майкл, осторожно взглянув на соседку.

– Он всегда ездит на съемки, – ответила девушка, Почувствовав, что молчание становится невежливым, она прибавила: – Мы снимаемся в большом замке. Он принадлежит сэру Грегори Пенну.

– Вы уже бывали там?

Она посмотрела на него, нахмурив брови, и спросила недовольно:

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что мне приятно слышать ваш голос, – ответил молодой человек спокойно. – Сэр Грегори Пени? Мне кажется, я слышал где-то это имя.

Адель молчала.

– Он пробыл несколько лет на Борнео, если не ошибаюсь?

– Он отвратительный, – резко ответила девушка. – Я ненавижу его!

Причину ненависти она не объяснила. Майкл не решался расспрашивать ее, но вдруг она сама заговорила:

– Я два раза была в его замке. Там чудный парк, которым мистер Небворт уже несколько раз пользовался для съемок. Я тогда участвовала в них как простая статистка. У него очень странный взгляд на женщин, особенно на артисток… хотя я вовсе не считаю себя артисткой, – прибавила она поспешно. – Я хочу сказать, на женщин, которые играют не ради удовольствия, а ради заработка. Слава Богу, сегодня мы снимаем только одну сцену, и, может быть, его не будет дома, хотя, конечно, он будет. Он всегда там, когда я приезжаю.

Майкл взглянул на нее украдкой. Девушка была очень красива; его первое впечатление вполне подтверждалось на солнце и на свежем воздухе. Черты ее лица дышали невинностью, а темные глаза честно говорили о том, какие чувства вызывает в девичьем сердце восхищение сэра Грегори.

– Удивительно, что баронеты всегда изображаются негодяями в фильмах, – заметил Майкл, – а еще удивительнее, что все баронеты, которых я встречал в жизни, были образцами добродетели. Вы ничего не имеете против того, что я сел к вам в шарабан? – прибавил он, меняя тон.

Она строго взглянула на него.

– Откровенно говоря, вы мне немного мешаете. Видите, мистер Бриксен, сегодня в первый раз мне улыбнулось счастье. Такое счастье приходит маленьким статисткам только в романах, и я ужасно боюсь, справлюсь ли я с главной ролью. Вы очень взволновали меня сегодня. Но меня еще больше волнует, что первую съемку я должна делать в Гриффе. Я ненавижу Грифф, ненавижу! – воскликнула она страстно. – Этот громадный мрачный, как тюрьма, дом, эти отвратительные чучела тигров, эти страшные мечи…

– Мечи? – переспросил Майкл быстро. – Какие мечи?

– Все стены покрыты ими, мечами с востока. Меня дрожь пробирает, когда я смотрю на них. Но сэр Грегори от них в восторге. Когда мы были там в последний раз, он хвастался мистеру Небворту, что клинки так же остры, как были тогда, когда их хозяева дрались ими, а некоторым из них по триста лет. Он удивительно странный человек. Он может срезать мечом половину яблока на вашей руке и ни капельки не поцарапать, Это одна из его самых любимых шуток… Ах, вот и замок! Меня дрожь пробирает по телу.

Грифф-Тауэрс был типичным замком ранней викторианской эпохи. Над левым крылом подымалась громадная серая башня, но даже она не могла смягчить резкости прямоугольных линий. Адель была права: замок был похож на большую тюрьму. Вокруг парка возвышались голые каменные стены, лишенные зелени.

– Казарма какая-то! – заметил Майкл.

Адель испуганно отодвинулась в сторону и промолчала.

Шарабан въехал в широко раскрытые ворота и остановился на аллее, не подъезжая к дому.

Майкл сошел и увидел Небворта, уже распоряжавшегося расстановкой камер и прожекторов. Под деревьями стояла передвижная динамо-машина и три громадных дуговых лампы, назначение которых было дополнять солнечный свет.

– Ага, вы здесь? – бросил Джек. – Теперь прошу вас, мистер Бриксен, станьте куда-нибудь в сторону и не мешайте. Тут у меня по горло работы. Один Бог знает, как я справлюсь!

– Вы не можете использовать меня как… как у вас это называется?.. Как фигуранта? – тихо спросил Майкл.

Джек нахмурился и посмотрел на него подозрительно.

– Зачем вам это?

– У меня есть причины, и я обещаю вам, что буду старательно делать все, что вы прикажете. Правду говоря, я хочу остаться здесь до вечера, мистер Небворт, и мне нужен какой-нибудь предлог.

Джек Небворт пожевал губами, почесал выбритый подбородок и неохотно сказал:

– Ладно! Стойте здесь под рукой, я куда-нибудь вас приткну. Хотя, должен вам сказать, у меня и без того слишком много дела, чтобы возиться с любителями. Подвернетесь под руку, ваше счастье. Не подвернетесь – не моя вина!

К Небворту подошел высокий молодой человек с поэтически откинутыми назад кудрями. Он только что поговорил с Аделью и, удивленно подняв подкрашенные брови, смотрел на Майкла.

– Откуда этот тип, мистер Небворт? – спросил он намеренно громко, засовывая руки в карманы.

– Какой тип? – удивился режиссер. – Мистер Бриксен? Он участвует в фигурации.

– Фигурант? – усмехнулся молодой человек поэтической внешности. – Удивительно, как пролезают всюду эти фигуранты. Эта девочка Лимингтон сказала мне такое, что, ей-богу, я ушам не поверил!

– Вот как! – сердито усмехнулся Небворт. – Слушайте, мистер Конноли, я восхищен вашей работой далеко не в такой степени, чтобы позволить вам критиковать мои распоряжения. Я здесь хозяин, а не вы! Я ставлю фильм, а ваше дело вертеться перед камерой. Нужно, чтобы каждый помнил свое место.

– Никогда в жизни я не имел партнершей в фильме простую фигурантку!

– А вот теперь будете иметь, – проворчал Небворт, возясь с камерой.

– Мендоза, что бы о ней ни говорили, артистка… – продолжал возмущенный первый любовник.