Может быть, это возможно? (СИ) - Страница 22

- А тут я на велике, – улыбнулась Свон. Она не злилась на Миллс, она понимала, что та была ребёнком. Но что дальше? – Ты так неожиданно выбежала из-за угла.

- Ага, я помню. И ты была первым ребёнком. Не Спуки. Которого я увидела. Да, я немного общалась со своими сверстниками из «иных». Но всё это были чопорные детки.

- А ты была не из таких.

- У меня с рождения был вздорный характер. Сейчас, конечно я другая, но родители со мной помучались.

Миллс замолчала. Но Эмма её не торопила. Она давала девушке собраться с мыслями. Было видно, что эти воспоминания не из весёлых.

- Я так рада была тебя видеть, – продолжила Регина, – Но тут появились мои родители и я не сдержалась. Я никогда этого не делала до того дня. Хотя, позже, тоже. Знала только как это делается теоретически. И я наложила на тебя свою первую метку. Помнишь, я поцеловала тебя в щёку?

Эмма только кивнула.

- Впрочем, мне не обязательно было целовать тебя. Это можно сделать энергетически. Но мне этого очень хотелось, – Миллс нежно улыбнулась, – И в тот момент на тебя была наложена первая метка вампира. Она мало что даёт, но привязывает человека к Мастеру. Мы стали с тобой связанными. Но в детстве это для меня было не так. Обычно вампиры так ищут себе преданного слугу, а я искала близкого друга и думала, что у меня это получиться. Что делать с этой привязкой и как она работает в дальнейшем, я не знала.

Регина долила себе виски. Она снова замолчала, погружаясь в воспоминания того дня. А Эмма смотрела на девушку, понимая, что она почти не изменилась с той их встречи. И удивлялась, как она смогла забыть их встречу?

- А потом мои родители всё же нашли меня и мне пришлось сесть к ним в машину.

- Они увезли тебя, а я направила свои колёса в лес. Я не хотела сбегать совсем. Мне хотелось побыть одной. Я ненавидела стены монастыря. Со всеми его порядками. А ещё мне было очень обидно, что всех детей всегда забирали. А меня совсем не хотели. Я знала, что я скверная девочка, но хотела, чтобы взрослые меня полюбили такой, какая я есть. Я не хотела подстраиваться ни под кого. Я это я. Но я очень хотела папу и маму. Почему они меня оставили? Я не могла понять.

- Если бы ты сегодня встретила свою мать?

- Я бы её не простила, – Эмма покачала головой, – Такого не прощается. Не дождётесь.

Девушка ударила ладонью по столу.

- Может у твоих родителей были свои причины? У матери были причины оставить тебя? Кстати, если ты воспитывалась в местном приюте, может, твои родители из Феири Крик?

- Нет, – Эмма потрясла головой, – Я родилась в Бостоне. Я знаю, что мать сразу же отказалась от меня. Я смутно помню свою первую и единственную приёмную семью. Но я там прожила, вроде до трёх лет. Почему они отказались от меня, я не знаю. Видимо я уже тогда была не пай-девочкой. Может поэтому меня и отослали к сёстрам. Чтобы обуздать мой нрав. Чёрт его знает. И Феири Крик, походу, ближайший к Бостону, где есть монастырский приют для девчонок. Я рада, что попала именно сюда, – Свон улыбнулась и подмигнула брюнетке, – Именно в этом городишке я встретила самую сексуальную красотку.

Регина покраснела от комплимента.

- Я должна тебе всё до конца рассказать. Когда я поставила на тебя свою первую метку, я просто привязала тебя к себе. Я подарила тебе частичку своей силы. Ты не заметила ни каких в себе изменений?

- Я была ребёнком, Миллс, что я могла заметить?

Брюнетка пожала плечами.

- В тот же день я наложила на тебя и вторую метку. Почти сразу же. Меня привезли домой и заперли в своей комнате. Но я хотела пойти до конца. В то время я знала, как накладывать две метки.

- А сколько их? – поинтересовалась Эмма.

- Четыре. Кстати, когда я тебя к себе привязала, ты стала единственным слугой… Прости за это слово… Единственным слугой-человеком в моей жизни. Ни ты, ни я не сможем разорвать эту связь. И никто не в праве. Хотя более сильные могут.

- Например, твои родители? – предположила Эмма. Регина согласно кивнула.

- Они вряд ли пойдут на такой шаг. Если бы они были не Главами, то скорее всего могли разорвать нашу связь. Но мои родители строго придерживаются всех правил, – брюнетка притронулась к руке Свон и слегка сжала её пальцы, – Даже если бы они сделали это…

Эмма поднесла ладонь Миллс к своим губам и поцеловала.

- Я знаю, что нам нельзя быть вместе… – прошептала Регина.

- Почему?

- Во-первых, ты человек. Но это решаемо. Молчи! – девушка увидела вопрос, готовый сорваться с губ Свон, – Я всё объясню. Но позже… Тебя у меня никто не отнимет, если ты сама не захочешь уйти. И я не стану тебя держать. Даже не смотря на метки, что я на тебя наложила. Я переживу. Знаешь, я теперь понимаю, почему мы пересеклись. Почему мы вместе. У меня никогда не было связи с человеком. А с тобой вот так сразу. Все ниточки ведут в детство. Да, про вторую метку. Ты видела мои глаза? Ну, не глаза… Огоньки, похожие на глаза.

Эмма кивнула.

- Я ехала на велике по лесу, и они вылетели из кустов. Знаешь, это было прикольно, но я чуть не обосралась тогда. Вот тогда меня и занесло. И я очнулась в больнице.

- Прости. Я не хотела этого.

- Знаешь, я теперь понимаю свою устойчивость к вашим. Твои метки, кровь твоей матери во мне. Расскажи про третью и четвёртую. Ты сказала, что моя человечность – не проблема. Хочешь сказать, ты можешь меня превратить в вампира? Это сумасшествие, крошка.

- Третью метку… Я должна укусить тебя.

- Но ты уже кусала.

- Это не то, – улыбнулась Миллс, – там был просто укус.

- Мне понравилось, – блондинка прикусила губу и исподлобья посмотрела на Регину.

- Я учту, – Регина заигрывая слегка выпустила клыки и провела по ним языком, – С укусом я должна передать тебе часть своих сил. После этого мы с тобой будем полностью связаны. И сможем общаться на расстоянии. Чувствовать друг друга: эмоции, переживания, боль. Много чего. Очень много. Ты уже будешь полу-вампиром. Другие вампиры совсем потеряют над тобой связь. Ты будешь полностью принадлежать мне. И наши жизни будут зависеть друг от друга.

- Но ты бессмертна.

- Не совсем, – Миллс покачала головой. – Вампиров можно убить.

- Осиновый кол, я знаю.

- Меня он не возьмёт. Как и серебряная пуля. Хотя она оставит шрам, – Регина указала на шрамик над своей верхней губой, – Мне было два. Я каким-то образом достала из отцовского стола серебряный нож. Я была той ещё егозой, как видишь. Смогла открыть стол и вытащить оружие. Много лет назад Охотник хотел его им убить, но погиб сам… А отец хранит этот нож, как память. Мне повезло, что я так не сильно поранилась. На счёт кола. Я из сильного рода. Он убьёт обращённых. Как, например, Салливана. Я же рождена вампиршей. А серебро… Оно убивает древних. Чистых вампиров. Их осталось очень мало. Я когда-нибудь расскажу тебе всё про нас. Но не сегодня. Пока на тебе три метки, тебя ещё можно убить, как простого человека. Но если ты умрёшь, то с большей вероятностью умру и я. А вот четвёртая метка превращает тебя в вампира. Настоящего. Не обращённого.

- А почему твой жених обращённый, на него не поставили метки?

- Ну… – Регина улыбнулась, – Можешь назвать меня озабоченной, потому что я метку на тебя поставила, когда мне было восемь. Видимо я уже тогда осознавала свою ориентацию. Но эти метки привязывают человека к Мастеру именно сексуально. А Кларк считается сыном Салливанов. Его мать не хотела рожать от смертного, поэтому они нашли Кларка и обратили.

- Озабоченная, – Эмма усмехнулась кончиком рта, – Мне нравится.

- Хочешь узнать, про последнюю метку? – Регина откровенно сверкнула фиолетовым светом.

Ночь, похоже расслабила и сблизила девушек. Они вели себя раскованно. Миллс не боялась открыто показывать свою вампирскую сущность, хотя буквально не так давно из-за этого между ними возникло напряжение. А Эмму поведение брюнетки заводило и возбуждало. Но она не задумывалась над этим. Её даже не волновало, что Миллс её Хозяин, вернее Хозяйка, а она – её слуга. Блондинка не выдержала и перегнувшись через стол, взяла Регину за затылок и притянув к себе, прикоснулась к её губам. Она ощутила выпущенные клыки и это возбудило её ещё сильнее. Регина слегка прикусила нижнюю губу девушки и обе почувствовали привкус крови. Миллс испугалась собственного поступка, но рука Эммы не отпускала. И она позволила себе дерзость провести по губам девушки языком, слизывая кровь.