Моя мечта – Марс. Избранное - Страница 24

– Правильно, сынок! – пользуясь авторитетом, похвалил Мздрыкин. – А почему они здесь?

– Так он здесь стоял и кого-то дожидался! – опередил Тихона Сыроед.

– И опять правильно! – согласился ефрейтор. – Теперь напрашивается вопрос: а кого господин Чалый в середине ночи здесь дожидался? Да еще против дома начальника нашего Управления?

Пырьев с Сыроедом испуганно посмотрели на дом Пронина и одновременно ответили:

– Откуда же нам знать?

В это время всего в каких-то двадцати метрах от полицейских на крыльцо вышла женщина, видимо, жена майора. Она была легко одета и несла здоровую багажную сумку. Благодаря умело наложенному макияжу женщина выглядело просто убойно.

– Витя! – позвала она от дома, поставив сумку на порожек. – Ты на своем драндулете меня до станции не подбросишь?

– Вы никак уезжать собрались, Марина Евгеньевна? – спросил Мздрыкин. – А мне Николай Захарович ничего такого не сказал…

– Да надоел мне твой Николай Захарович! – надула красавица губки. – Так отвезешь или мне пешком добираться?

Ефрейтор повернулся к приятелям, попросил подождать его в Управлении, а сам кинулся вперед них за машиной. Марина Евгеньевна медленно перешла дорогу и подошла к Пырьеву и Сыроеду, которые несколько ошарашенные ещё не успели двинуться с места расследования. Она спросила:

– А вы кто будете? Новые подчинённые моего мужа? – лицо у нее было очень красивое и какое-то неживое, как будто холодное, около глаз начали собираться нежные морщинки – прелюдия наступающего среднего возраста. И нежно пахло дорогими духами.

– Так точно! – вырвалось у Сыроеда.

Женщина постояла с ними молча рядом, как бы запоминая их лица, а затем вновь прошла к дому, взяла в руки сумку и вышла на дорогу. Как раз подкатил «Мерседес» Мздрыкина, он выскочил из кабины и погрузил сумку в багажник. Марина Евгеньевна слегка махнула ребятам рукой и негромко произнесла, садясь на заднее сидение:

– Прощайте, голуби! Пусть в вашей жизни всё сложится удачно…

Машина уже давно уехала, а копы стояли, как в ступоре. Им раньше не приходилось встречать таких замечательных женщин. Они, конечно, знали, что майор в свое время развёлся и привёз себе откуда-то молодую жену, но она практически не появлялась на улице, по крайней мере тогда, когда по этой улице бродили Пырьев и Сыроед. Наконец Владимир пробормотал:

– Теперь понятно, кого он ждал…

Тихон поглядел на него рассеянным взглядом, повернулся и направился обратной дорогой. Сыроед двинулся следом, но через минуту остановился и сказал:

– Все-таки нужно зайти к Сеньке. Что он в сарае будет жить? Теперь всё равно она уехала…

– Пойдем, ты же с ним в ларьке пиво пил! – с иронией ответил Пырьев.

Остановились они уже около забора, за которым шумел роскошный сад, а между деревьями виднелся сарай, за ним – дом Чалого. В саду никого не было видно и около строений тоже. Калитка была не заперта и копы, чувствуя себя немного не в своей тарелке, зашли и направились к дому. Амбарный замок с сарая исчез, будто его и не было. Дверь сарая была приоткрыта, но ребята преодолели искушение поискать кого-нибудь внутри. Тихон заглянул в окно дома, находящееся в тени раскидистой яблони. Он увидел довольно странную и непонятную на первый взгляд картину. Комната была достаточно хорошо освещена солнцем благодаря двум соседним окнам, у стола сидела нестареющая Оксана и смотрела на стоящего перед ней на коленях мужа, который что-то тихо говорил. Пырьев отпрянул от окна, схватил за руку Сыроеда и потащил его в сторону калитки. Тот не упирался.

По дороге в Управление полицейские встретили возвращающихся с речки детей Чалого, все шестеро были веселы, а волосы еще не просохли. Михаил без внимания оставил проходящую мимо парочку, а Ванек неожиданно подмигнул и широко улыбнулся. Похоже, семейные проблемы закончились…

Управление напоминало пчелиный улей. Только ребята вошли, как дежурный сообщил, что Пронин Николай Захарович ушел в отставку с сегодняшнего дня и сейчас находится дома. Бякин временно исполняет его обязанности и с оперативной группой занимается расследованием первого убийства в Бушинове за последние тридцать лет. Мздрыкин ждет их в кабинете.

Пырьев и Сыроед с каким-то неприятным предчувствием проследовали на второй этаж. Ефрейтор наливал себе стакан водки, рядом на столе стояла початая бутылка и еще два пустых стакана. Увидев приятелей, он молча налил и им.

– За упокой её души! – буркнул Мздрыкин, залпом выпил и проследил, чтобы Тихон и Владимир сделали тоже самое.

– За что это мы пьем? – спросил непонимающий Сыроед.

– Не за что, а за кого! – ответил ефрейтор и немного помолчал. – Правильно кто-то сказал: неисповедимы пути человеческие! Застрелилась она у меня на глазах! Только высадил её у автостанции, проследил, чтобы билет купила, сумку засунул в салон. А Марина Евгеньевна стояла снаружи автобуса. Я смотрел через стекло, как она из своего радикюля вынула табельное оружие майора и пустила пулю себе в висок. Шума там было! И крови много…

Старик сидел на балконе поздним вечером и смотрел на звезды. Свет в квартире был выключен, а балкон выходил в тупиковую неосвещенную часть улицы, поэтому звезды сверкали очень ярко, как всегда в летние теплые дни. Рядом расположился домашний любимец кот Тимофей. Он неодобрительно относился к прихотям хозяина квартиры, но всегда сопровождал его при таких наблюдениях перед ночным сном. Луна сегодня отсутствовала, она помешала бы найти в небе ту самую искорку света, которую люди когда-то окрестили именем бога войны – Марсом. Старику стукнуло на днях восемьдесят лет и эти посиделки на балконе заменяли ему вечерние прогулки по свежему воздуху, рекомендованные лечащим врачом. Он смотрел на звездное небо, что-то тихо шептал, шевеля тонкими сухими губами, и иногда слегка гладил недовольно урчавшего Тимофея.

С юношеского возраста Виктору Юрышеву нравились научно-популярные книги о космосе, о строении Вселенной, о последних научных мировоззрениях ученых. Он много просмотрел исторического материала о появлении интереса человечества к звездному небу, к окружавшему Землю космическому пространству, к соседним планетам, но особое внимание нельзя было не обратить на один из ближайших к родной планете мир – Красной планете с ее загадками типа каналов, открытых еще в средние века итальянцем Скиапарелли. Еще в те давние времена люди предположили, что на Марсе существуют такие же жители, как и на Земле. А когда начался бум космических исследований в середине двадцатого века, большая часть средств, направленных на эти исследования была ориентирована на изучение именно Марса и его странных спутников. Автоматические зонды с Европейского континента и Америки год за годом отправлялись в поисках хоть каких-нибудь подтверждений наличия жизни на Марсе. Вначале земляне поняли, что подобных себе они в этих поисках не найдут. Тогда стали искать хоть какие-то подтверждения существования подобной жизни в далеком прошлом Марса – миллионы и миллиарды лет назад. Стали искать органические вкрапления в метеоритах с Марса, а вглядываясь в снимки, присланные с Красной планеты марсоходами, искали похожие на земные предметы обихода, обломки возможно существовавших там когда-то зданий и циклопических сооружений. Но ничего определенного найдено не было. Находки уфологов на таких фотографиях не выдерживали серьезной критики и постепенно ажиотаж вокруг Марса стихал.

Виктор уфологом не был и относился к ним скептически. Он больше держался практического направления в подобных поисках признаков жизни на соседней планете. Необходимо было, снизив затраты на общие исследования Вселенной, направить все усилия и средства на организацию пилотируемого полета и воочию убедиться, есть жизнь на Марсе или ее никогда там не существовало. Юрышев был обычным советским школьником, затем российским инженером, десятки лет занимался строительством крупных промышленных объектов, хотя в детстве мечтал стать, как Гагарин, космонавтом. Но жизнь его повернулась по-другому, все в ней было, как у большинства других его ровесников, и не было в ней даже прикосновения к работам в космической области. Но все равно он остался предан вере человечества в наличии внеземного разума и постоянно следил за новостями с далеких орбит, ощущая себя одной из частиц Вселенной, в которой не может, не должно быть одиночества для землян, где-то обязательно должны быть братья по разуму. И в первую очередь – на Красной планете.