Моя мечта – Марс. Избранное - Страница 20
– Или Захарыча отправят за вертолёт на пенсию – он же наверх доложит! А там не такие дураки работают…
Задумались наши копы над своим будущим и будущим начальника Управления. Небо стало розоветь, а огни в кабинете Пронина погасли. Вскоре он и сам вышел на улицу и, увидев ребят, остановился и в упор стал их рассматривать.
– Вы кто? – спросил Захарыч неуверенным голосом. – На кого-то похожи, но сразу не врублюсь! Доложитесь!
От майора несло хорошим самогоном. Пырьев и Сыроед по молодости не знали о тайной страстишки начальника Управления и немного растерялись. Сыроед, наконец, вышел немного вперед и доложил:
– Явились по вашему приказанию!
При свете фонаря над дверью Пронин узнал своих сотрудников, долго вспоминал, почему они могли оказаться здесь в это время, потом неожиданно вспомнил:
– На доклад? Слушаю!
– Господин майор! – начал коп Сыроед. – При преследовании преступника Чалого произошло обстоятельство, которого ни мы, ни вы, видимо, не ожидали!
– А-а, Чалый! Чтоб его…! – начал врубаться в ситуацию Пронин, понемногу закипая. – Какое ещё обстоятельство?
– Вертолёт, господин майор! – неожиданно для себя самого выпалил Пырьев.
Эффект превзошёл все ожидания. Начальник Управления вытаращил свои и без того выпуклые глаза и на минуту остолбенел. Потом спокойно спросил:
– Вы пьяны?
– Никак нет! – доложили они хором. Майор подышал около ребят, но кроме своих собственных самогонных паров ничего не учуял и снял первоначальное предположение.
– Так что там с вертолётом? Зачем вас понесло на областной аэродром? И на чём вы так быстро оттуда вернулись? На нём же?
– Господин майор! – продолжил доклад уже Сыроед, так как от своего смелого шага Тихон временно потерял голос. – Идем мы, значит, за Сенькой Чалым, а он так сноровисто юркнул в вертолёт и был таков!
Пронин помотал головой:
– Да где же это произошло? Где он юркнул-то?
– Почти у самого дома и юркнул! – продолжал на ходу сочинять доклад Сыроед. – Вертолёт у соседнего дома приземлился. А мы за ним не успели…
– Так за вертолётом разве успеешь? – недоверчиво стал размышлять Пронин. – Это же вертолёт, не велосипед какой-нибудь…
– Так точно, не велосипед! – от себя добавил очнувшийся Пырьев.
– И куда он с этим вертолётом?.. – начал было майор, потом понял нелепость вопроса и добавил: – Лады, идите по домам и отсыпайтесь. Будем думать!
На следующий день оба молодых копа заявились в Управление за полчаса до начала рабочего дня. Так они договорились накануне, когда майор отпустил их поспать. На душе у обоих парней кошки так скребли, что никому не позавидуешь. Все время казалось, что полицейские чины, снующие по Управлению снизу вверх и наоборот, как-то странно на них поглядывают и вскоре выведут на чистую воду.
– Из-за твоего вертолёта мне до сих пор не по себе! – начал разговор Тихон Пырьев, когда оба вошли в свой кабинет и закрыли дверь от любопытных. – Я сейчас себя чувствую, как барон Мюнхаузен, слетавший на Луну с помощью пушечного ядра…
– А я про Мюнхаузена никогда не слышал, что за барон такой? – невинно проговорил в ответ Сыроед. – Это в каком году он на ядре отличился? Я-то думал, что первыми американцы в 1969 году на Луне побывали.
– Хоть ты мне и друг из-за нашей полицейской службы, но иногда хочу тебя на части разорвать! – не выдержал Тихон. – Не знать Мюнхаузена! У тебя в школе какие оценки по литературе были?
– А зачем тебе? – сразу испугался Владимир. – Оценки и оценки, кому какое дело? Этот барон учителем литературы был, да?
Пырьев покрутил пальцем у виска и ничего в ответ не сказал. Они сидели за своими столами и перебирали накопившиеся бумаги. У Сыроеда стопка бумаг была значительнее, потому что он не только по литературе имел оценку между тройкой и двойкой, по русскому языку его оценка тоже мало отличалась от этих цифр. Владимир не любил читать с детства. Когда отец дал ему ориентир стать токарем, Сыроед посчитал обучение законченным, и учиться ему сразу стало неинтересным. Он не знал не только про Мюнхаузена, ничего не ведал он также и про Ивана Сусанина, Полтавскую битву, княжну Мери, Евгения Онегина и про многих других выдающихся личностей. Разборка постоянно появляющихся на его столе бумаг приносила Сыроеду такую головную боль, что если бы не помощь Тихона, в Управлении давно бы стало на одну единицу меньше, а Владимир Сыроед все-таки пошёл бы по стопам отца на завод.
– Тиш! – попросил Володька. – Помоги пару минут, а то не те бумаги в мусор выкину…
Пырьев подсел к нему и вдвоём они перелопатили накопленное Сыроедом за неделю, причём большую часть материала Сыроед отправлял всё-таки в корзину под столом. Тихон зачитывал суть корреспонденции или отписанного начальством Сыроеду заявления пострадавшего, а тот почти сразу принимал смелое решение не связываться с наклёвывающимся делом.
– Стой! – произнес внезапно Пырьев. – А это что такое?
Он держал листок бумаги, извлёченный из вскрытого ранее конверта. На листке корявым почерком было что-то написано. Но кроме печатных букв Сыроед ничего не мог разобрать, поэтому он заинтересованно следил за другом, когда тот переведёт написанное и произнесёт это вслух.
– Здесь странное письмо в наш с тобой адрес, Вова! – торжественно заявил Тихон. – Нам с тобой предлагают явиться сегодня вечером к реке и у железнодорожного моста перетереть какие-то общие вопросы.
– Нам стрелку назначили? – сразу допер Сыроед.
– Вроде того! В половине десятого вечера у моста… Ты табельное оружие ещё не получал?
– Да кто же мне его даст? – удивился Вова. – Рановато ещё нам получать оружие. С оружием мы бы всех собак сегодня ночью порешили, да и Чалый не сбежал бы. Даже на вертолёте…
– Дался тебе этот вертолёт! – неприязненно сказал Пырьев. Он был недоволен тем, что у него случайно вырвалось ночью это слово во время доклада майору. Ведь теперь другую легенду не расскажешь начальнику Управления, придётся этой придерживаться до самого конца. Как неудачно получилось, что они с Вовкой в паре оказались во время преследования Чалого! С другим могло получиться лучше. Забил он мне мозги этим вертолётом! Хотя, с другой стороны, ведь сам Пырьев этот вариант и предложил. Предложил-то в насмешку, а вышло по-настоящему…
– Тихон! – спросил Сыроед. – Так пойдем на стрелку или нет?
– А ты хочешь пойти? Я бы предупредил Захарыча или хотя бы Бякина. Они бы нас подстраховали. Вдруг там с нами хотят расправиться!
– Ты даешь! – изумился Сыроед. – Да кому мы нужны, чтобы с нами расправляться? Подумаешь, какие Шерлоки и Холмсы! Чего-то хотят уточнить, или спросить. Слушай, а вдруг нам взятку хотят всучить, чтобы мы не выдавали преступников! Вот было бы здорово, от сотни тысяч долларов я не отказался бы!
Пырьев внимательно посмотрел на копа Володю и спросил:
– Так ты же с этим преступником пиво в ларьке пил! И разговаривал за жизнь. Сам рассказывал, что Сенька предлагал тебе пари на результат матча Спартак – ЦСКА. Кстати, в какой валюте он собирался с тобой расплачиваться, если ты угадаешь?
– В долларах, точно! – вспомнил Сыроед. – Я тогда и значения не придал, а видишь, как обернулось!
Пырьев подумал немного, решил, что особого греха за ними нет, на кой чёрт они, правда, кому-то понадобились. Кто-то пошутил, а они шум готовы поднять. Сходят вечерком к речке, прогуляются. Если придёт еще кто-нибудь, поговорят с ним, например, о погоде. И разойдутся…
На том и порешили. Навели порядок на своих столах, прибрали и на столе отсутствовавшего по причине очередного отпуска ефрейтора Мздрыкина. Все три мусорных корзинки оказались полны. Целый день ребят сегодня никуда не посылали, была пятница, дежурство у них было в прошлые выходные, они договорились про вечер и разошлись по домам.
Речка протекала всего в километре от Бушинова. Железнодорожные составы не часто забирались на мост с одной парой путей, и чаще всего здесь было пустынно, если не проходил обходчик. Река в этом месте делала красивую излучину и в вечернее время, при Луне и звёздах выглядела очень живописно. В здешних местах по зелёным насаждениям любили прятаться влюблённые, не нашедшие приюта в другом месте, а также на открытой площадке иногда по внезапной нужде сталкивались противоборствующие группы молодых парней. Правда, стычки были не до крови, а так себе: лениво морды полупят друг другу, с тем и уходят – счастливые и довольные. Убийств в Бушинове после обратной революции ни разу не было, все такое осталось в прошлом.