Мотив ветра (СИ) - Страница 25
- Мне знаешь ли не каждый день приходится встречаться с личами! – Шан вскинул рогатую головку.
- Знаю. Валет хороший и добрый. Его характер остался прежним, мой милый, – с нотками тепла сказал я, поглаживая сливовый рог шамана пальцем, – Эльф, он и в посмертии эльф. Только с повадками Высшей нежити. Пойдем. У всех у нас еще будет время поговорить...
До прилета драконов мы в троечке успели обчистить дом и помогли Валентайнэйлду загрузить его добро. Оставив большеглазую нежить и демоненка на страже дома, смотался в банк. В пять часов утра. Буквально вломился к дежурному сторожу гному и с дикими глазами потребовал свое имущество назад. Славному подгорному народу уже приходилось иметь со мной дело, и без всяких возражений я получил требуемое. Смыться из банка успел вовремя.
К дому уже подлетали Пепельная Тень и Зоря, которым я сто пятнадцать раз напомнил о наличии лича и его неприкосновенности. Дальнейший контакт нежити с Огнепалящими описывать бесполезно, это просто надо было видеть. Валет вылетел из дома, словно тоже имел крылья. Сиренево-красные глаза вдруг стали ближе к своему настоящему оттенку. Насыщенно сиреневому. Седые волосы густой волной падали на плечи. Ласковые рассветные лучи, пробивающиеся из серой пелены горизонта, вдруг оставили рыжий блеск на волнистых локонах мертвого эльфа, напоминая о былом. Драконы очумело оглядывали Высшую нежить, радостно бегающую вокруг и кудахчущую от восхищения. Раздавались торжествующие крики на эльфийском – как это работает, как летает, как дышит огнем, а говорить может и дальше только больше. Раайде насмешливо выдохнул струйку огня и наклонил узкую изящную голову на бок, по-драконьи улыбаясь моему другу, вызвав еще больший восторг.
На вопросительный взгляд Эхо я согласно кивнул. Да, характер Валентайнэйлда не изменился. Удивительный симбиоз расчетливого мстительного лича, интереса ради препарирующего живых и не очень, и эльфа, навсегда застывшего в подростковом возрасте, с тем же мягким теплым взглядом. Только эмоции редко пробиваются у мертвого друга. И байки про то, что личи будут жить пока, не умрет их палач – бредни. Иристаэль мертв, а Валет все еще в посмертии. Я тихонько прикрыл глаз и осторожно окликнул некроманта. Радостный Вален резко обернулся и нахмурился, увидев, как сжались мои губы в тонкую полоску. Надо сделать это сейчас, потом времени не будет.
- Что такое Тень? – осведомился друг, перебирая пальцами край своей белой шелковой туники.
- Прости, Вален, но ты будешь жить вечно, – чуть слышно выдавил я и коснулся рубиновой подвески. Перед мертвым эльфом зависло горячее, благодаря стазису, сердце и голова его палача, навсегда застывшая в гримасе ненависти. Валентайнэйлд застыл и тут же произошла страшная перемена в эльфе.
Сиреневые глаза покраснели, запах ненависти и смерти стал сильнее. Ньяль схватил мою ладонь, и я ее сжал. Удивительно спокойно за этим наблюдали драконы, с их точки зрения месть была хорошей штукой. А уж съесть сердце врага и вовсе прекрасно.
Но личу не нужна плоть и кровь что бы жить. Мой друг никогда не позволял инстинктам взять верх над разумом. Но сейчас это была Высшая нежить Сато. Плоть палача слишком желанна для Валена. В старых писаниях, которые нам только удалось найти, говорилось о необходимости насыщения плотью своего врага, умертвившего лича. Важными составляющими были мозг и сердце. Бытовало мнение, что сердце давало личу силу, которой обладал его враг при смерти, мозг дарил живому мертвецу воспоминания и знания. И после мести Высшая нежить продолжит свое посмертие, только когда жажда крови и мести в ней успокоится. Валентайнэйлд должен был поглотить Иристаэля, чтобы унять тьму и смерть внутри.
Друг, как завороженный взял в ладони чужое сердце. Они тут же окрасились в алый. Ноздри лича затрепетали, острые клыки обнажились. Никогда не забуду его лицо в этот момент. Рубиновые глаза пылали таким непередаваемым огнем эмоций, что сердце замирало в священном страхе. Казалось, происходящее могло вдохнуть в мертвое сердце Валена жизнь. Эльф закрыл глаза и впился клыками в сердце твари, убившей его. Его тело задрожало и по подбородку стек багровый сок жизни. Лич жадно отрывал куски еще горячего, но мертвого сердца своего врага и тихонько мурчал от наслаждения. Клыки нежити жадно терзали горячую плоть. Все же смерть имеет свои права на всех из нас. Кем был Валет и кем стал. От самой гармоничной и мирной расы и до беспощадной Высшей нежити, не брезгующей каннибализмом. Отпечаток костлявых пальцев всегда будет висеть над Валентайнэйлдом. Но он пережил самое страшное – свою смерь, что будет с личем дальше?
Мы с Эхо не могли оторвать испуганного взгляда от насыщающегося мертвого эльфа. Торжество жертвы над мертвым палачом. Вален доел сердце и принялся за голову. Совсем не по-эльфийски он прошипел какое-то заклинание, и отрубленная голова надежно зависла над землей. Окровавленными губами друг жутко улыбнулся. Тонкие пальцы обзавелись черными кривыми когтями. Умело некромант раскрыл череп когтями и осторожно извлек мозг. К моему горлу подкатился тошнотворный комок. Спазм сдавил грудь и горло. Сердце застучало с бешеной силой. Наверное, под маской мое лицо приобрело благородный оттенок. Я успел увидеть, как нежить начала поглощать серое вещество Иристаэля и бросился к ближайшим кустам.
Озабоченный шаман дернулся за мной. Вот уж нелицеприятная была картина. С завтраком я прощался долго и мучительно. Казалось, все прошло, но стоило лишь подумать о произошедшем и рвотный спазм снова брал над телом контроль. Когда все кончилось, пошатываясь, я встал с колен и отцепив с пояса фляжку с водой жадно пил. Горло неприятно першило. Бледный саюши заставил меня прожевать и проглотить какие-то травы и не успокоился, пока я не выпил стакан заваренного ромашкового чая для нервов. Удивительно, но демон остался не шокирован произошедшим. Это я испытывал отвращение, смешанное с шоком. Ньяль подхватил меня на руки и усадил на Пепельную Тень, услужливо припавшего к земле. Огнепалящие были очень встревожены моим поведением. А умывшийся от крови лич долго-долго просил прощения за эту отвратительно ужасную сцену. Я лишь молча покивал и обессилено облокотился на партнера, чувствуя, как разум погружается в транс.
- Простите, что заставил волноваться. Я слишком впечатлительный, – спустя полтора часа тихонько сказал я, садясь ровно. Мы отлетели от Таруука и скоро весь клин должен был нагнать нас. Солнце уже вышло из-за горизонта. Валентайнэйлд погрузился в дрему, завернувшись в кожаный плащ. Магией он примотал себя к широкой спине черного дракона. Лич мог находиться на солнце, но не любил дневное время, предпочитая не расходовать силу понапрасну.
- Нет, мой любимый Эро, ты человечнее и чувствительнее нас, – нежно сказал мне Шан, успокаивающе целуя мои пересохшие губы. Этот поцелуй был долгим, медленным и нежным. За пролетевшие, как один миг эмоциональные дни и ночи я чувствовал себя совсем разбитым и потерянным. Тоже самое можно сказать о саюши. В рассветных глазах появилась глубокая уставшая тень. Драконица повернула свою большую голову к ласкающимся нам.
“Вам надо отдохнуть, Эро. Путь назад не близкий. Мы сейчас опустимся, и вы хотя бы пару часов поспите. Клин еще не взлетел. Они подождут, пока Император не отоспится,” – строго сказала Северная Зоря, плавно снижаясь. Под нами проносились леса и узкая нить реки. Туда-то и приземлились Огнепалящие. Я и Эхо вяло слезли с мощной спины Пепла и неторопливо разбили лагерь. Драконы разожгли нам костер. Шан принес кролика. Мы быстро разделали его и зажарили. Ужин был плотным и приятно отдавался греющей тяжестью в животе. На сорванный лапник положили плащи и рухнули сверху. Я обнял партнера и чмокнув на ночь в губы, тут же провалился в сон. Помню только, что мои крылья укрыли нас обоих надежным покрывалом, а рогатенький обнял меня еще сильнее...
Забавно. Уснул в лесу, оказался лежащим на шелковых простынях. Не торопясь открывать глаза, я потянул носом воздух. Пахло благовониями и горевшими свечами. А еще был один аромат, передать который было невозможно. Он был мне знаком нотками дыма. Но вот остальной спектр ощущать не приходилось.