Мост Мирабо - Страница 33

ТОСКА ЗВЕЗДЫ[72]

Il loue la ligne qui a form? les images, magnifiques ornements de ce divertissement po?tique.

«Bient?t, lit-on dans le „Pimandre“, descendirent des t?n?bres… et il en sortit un cri inarticul? qui semblait la voix de la lumi?re.»

Cette «voix de la lumi?re», n'est-ce pas le dessin, c'est-?-dire la ligne? Et quand la lumi?re s'exprime pleinement tout ce colore. La peinture est proprement un langage lumineux.

Похвала относится к линиям, из которых созданы иллюстрации — превосходный орнамент этого поэтического дивертисмента.

«Вскоре, — читаем мы в „Пимандре“ Гермеса Трисмегиста, — сгустилась тьма… и он пошел на невнятный возглас, казавшийся голосом света».

Рисунок, то есть линия, — вот он, «голос света», не правда ли? Стоит свету выразить себя полностью — и все обретает свет. В сущности, живопись — это речь света.

Orph? ?tait natif de la Thrace. Ce sublime po?te jouait d'une lyre que Mercure lui avail donn?e. Elle ?tait compos?e d'une carapace de tortue, de cuir coll? ? I'entour, de deux branches, d'un chevalet et de cordes faites avec des boyaux de brebis. Mercure donna ?galement de ces lyres ? Apollon et ? Amphion. Quand Orph?e jouait en chantant, les animaux sauvages eux-m?mes venaient ?couter son cantique. Orph?e inventa toutes les sciences, tous les arts. Fond? dans la magie, il connut l'avenir et pr?dit chr?tiennement l'av?nement du SAUVEUR.

Орфей был уроженцем Фракии. Этот возвышенный поэт играл на лире, которую ему вручил Меркурий. Лира состояла из панциря черепахи, обклеенного в виде мембраны бычьей кожей, из двух рогов антилопы, подставки и струн, свитых из овечьих кишок. Такие же лиры Меркурий подарил Аполлону и Амфиону. Когда Орфей играл, напевая, даже дикие звери приходили послушать его гимны. Орфей стал родоначальником всех наук, всех искусств. Созданный волшебством, он мог прорицать будущее и, словно христианин, предсказал пришествие СПАСИТЕЛЯ.

Le premier qui monta P?gase fut Bell?rophon quand il alla attaquer la Chim?re. Il existe aujourd'hui bien des chim?res, et avant de combattre l'une d'elles, la plus ennemie de la po?sie, il convient de brider P?gase et m?me de l'atteler. On sait bien ce que je veux dire.

Первым, кто оседлал Пегаса, был Беллерофонт[74], когда он отправился на бой с Химерой. И в наши дни их немало, этих химер, но, прежде чем сразиться с той из них, кто самая большая ненавистница поэзии, следует взнуздать и даже запрячь Пегаса. Весьма ясно, что я хочу сказать.