Москва - Страница 37
Изменить размер шрифта:
1111 | 01017 Я тоже жил язычеством судьбы,
У страха задирал подолы
И видел гроздья, долы
И зелено-несущие столбы.
И тайны пах душней копны,
И смерти запах сладко-вязкий…
Но кто над вещью отнимал повязку —
Не видит больше глубины.
КСТАТИ
1111 | 01018 Какой-нибудь Григорий златоустно
Об адском рассуждал огне.
А мне,
А я, быть может, в мир пришел затем,
Чтобы сказать, что уши – лишнее искусство
На камне человечьей головы.
А вы,
А вам приятней слушать про огонь.
Но меня – не тронь!
1111 | 01019 Соль солона, как для домохозяек…
А ведь она горячее конской пены!
Но что там конь! – и это всякий знает,
Но, как судьбу, – не вдруг, а постепенно.
Я поджидал пророчества Эллады,
Трубы германской слушал протяженье,
И оказалось, что всего-то надо —
Щепотка соли на щепотку жженья.
11 | 01020 Она не мать – дите пометит nigil,
Как иудея – веселись пруссак!
До времени. И поперхнется Гегель,
И котелок собьется на висок.
С сухой руки треща слетят приметы,
И будешь – смертник, цыган, нищий, вор.
И, заполняя костные пустоты,
Польется жгучий ассирийский вар.
11 | 01021 Я обесславлен. Веселимся опять!
Я знаю только: после, если… – высь ли?
Но стены рухнут ноги целовать
От первого всесильного бессмыслья.
И сердце – стой! оставь хоть на глоток! —
Из-под ногтей течет – остановись! постой же!..
Но не у смерти клянчить на венок,
Как нету в мире меры для – о, Боже!
11 | 01022 Чумные статуи. Что мне до них? Лети
Несмытый призрак тела для отваги!
Безумие промасленной бумаги,
Костями оперившейся – лети!
Но что за вести в мраморном конверте?
Ужели грек рассудка не древней?!
И, вправду, жилы их помазаны бессмертьем,
Как липким медом… медом… медом. Нет!
11 | 01023 На сцене, скрипящей дощатым ампиром,
Где бьет балерина упрямым копытцем,
Властительный профиль бестелого мира
Вздыхает и хочет из пены родиться.
Младенец! – все в зависть профана рядится!
Но занавес продан и жесть полупьяна,
И птицей летят и щебечут румяна,
Вот-вот в него тени врастут, словно в лица…
И снова смердит оркестровая яма.
О, если бы жизнью к нему подрядиться!
11 | 01024 Я вышел на улицу – что там еще
Придумает к празднику непогода?
Какого младенца, какого урода
Мучной небосвод приведет под плащом.
Я всех их люблю, но по времени года —
Попроще чего-нибудь – хлеба с дождем…
– Мы не чужие. В дверях подождем.
А вы куда?
Уходите, да?
А как же крестины? А как же с дождем?..
11 | 01025 Под снегом город сам не свой
И, как подранок-лошадь в пене.
Упав с разбегу на колени,
Скользит по жесткой мостовой.
И тут бессилен постовой.
Но смертью пахнущий мазут —
На перехвате ли сезона —
Нежней последнего резона,
Который даром не возьмут.
А, может, я не прав – возьмут
И снова обратят в мазут.
И тает снег еще живьем,
И пташка под печалью ветхой
Шумит, шумит на скользкой ветке
В пальтишке легоньком своем
О чем-то очень о своем.
О чем она? – еще живьем!
ФРАНЦИСК
11 | 01026 Ликуй же, безутешник, птицеслов!
Какая сеть воздвигла эти страсти,
Как небеса? Какое ремесло
Ту нить ввело в ушко игольной власти,
Не отмывая мертвого родства,
Покуда
Над пропастью души и естества
Нависли мы, оставленники чуда.
11 | 01027 Когда душа худеет ходко,
Сухие бездны вороша,
Стихи – любезная находка!
И водка Пушкин хороша.
Но водка требует доводки,
Доводка – требует гроша.
Вот так всегда, коснись до водки!
А стих он проще: сгреб и – ша!