11 | 00928 Убили бедного Версаче
Версаче – это модельер такой
А я как раз в то время в Сочи
Сочи – это город такой
Бездельничал что было мочи
И думал: что же это значит
Коли таких людей могучих
Как мух стреляют – лучше мухой
Прямой
И быть
И стал
11 | 00929 Мы возле мощного Днепра
Днепр – это река такая
В моем глубоком детстве жили
И рыбовидный Годнеп Ра
Годнеп Ра – это существо такое
Все перенапрягая жилы
На берег мощно выходил
Ты говорила: Крокодил
Это! —
Крокодил – это зверь такой
Ну какой же это крокодил! – восклицал я
Хотя, конечно – ребенок был еще несмышленый
11 | 00930 Один известный русский киллер
Киллер – это убийца такой
В далекой Греции убит
Греция – это страна такая
Руки раскинув он лежит
Парки прядут, взирает Клио
Клио – это богиня такая
А на далекой родине забытой —
Снега, и, в свою очередь, убитый
Этим киллером
Лежит раскинув руки
И глядит в бледное российское небо
11 | 00931 Луна проходит над полянами
Удмуртов, угров и зарян
Удмурты, угры и заряне – это племена такие
Сатировидная и пьяная
Сорняк, крапива и бурьян
Встают
Сорняк, крапива, бурьян – это травы такие
И человеческие существа
Из нор полнощных выползают
И сок их и пьют и замерзают
Застывают как бы
В воздухе
Глорифицирующего вещества
Первичного мироздания
Глорификация – это прославление такое
11 | 00932 Выступает губернатор
Губернатор – это чиновник такой
Говорит о жизни трудной
Сам – гляди-ка! – аккуратный
Сам из области-то рудной
Руда – это порода такая
Говорит, что безработны
Всей Сибирью – да уж то-то
Видно
По нему
Что от работы не зачах
11 | 00933 Как посыпет страшный дождь
Ты послушай меня, Саша
Саша – это имя такое
Вроде бы его и ждешь
А посыпет – так и страшно
Ужас прямо!
Непонятная стихия
Стихия – это понятие такое
Правда, может, вот стихи я
Напишу
Может и полегчает? —
Может, и полегчает
11 | 00934 Стало так тоскливо жить
Я б хотел фашистом быть
Фашисты – это люди такие
Чтоб идеею высокой
Быть иссеченным вдоль тела
Как зловещею осокой
Чтобы больше не хотела
Душа
Благодушествовать
Обстоятельное повествование
2000
Предуведомление
Эта сумма текстов могла бы служить развернутым предуведомлением к некоему роду обстоятельных и фундаментальных писаний, которые нынче уж и не производятся на свет. От которых нам в виде осевшей пыли и остались такие вот тексты.
* * *
Я расскажу вам несколько историй, касающихся различных людей в различных положениях и обстоятельствах с разной степенью вразумленности воспринимающих как ход происходящего, так и его результаты
* * *
Мы проследим ход нескольких мыслей, столь повлиявших на историю всего человечества, сколь и не оправдавших возлагавшихся на них всеспасительных надежд
* * *
Попытаемся также отвергнуть несколько несостоятельных претензий, предъявляемых как нам, так и любому другому, по причине их неадекватности моменту, к тому же давно уже и минувшему, несмотря на их вроде бы несомненную к нему привязанность
* * *
Неожиданно припомним ряд обстоятельств, абсолютно выпавших из памяти не только нашей, но и современников, что, несомненно, подтверждает неслучайность всеобщих афазий и травматическую болезненность некоторых фактов
* * *
Осмыслим некоторые варианты некоторых, всем нынче предлагаемых проблем и затруднений, впрочем, принципиально не имеющих разрешения
* * *
Предложим некоторое количество лозунгов, оставляющих, правда, желать лучшего, но имеющих все-таки определенную риторическую применимость за неимением на данный момент под рукой более действенных
* * *
Скажем самим себе несколько столь сильнодействующих и удивительных слов, что после этого останется лишь оторопело и неисповедимо молчать
* * *
И, вообще, соприкоснемся с каким-то количеством неизведанного, не имея возможности указать его точные объемы, так как оно неизведанно
* * *
И, в результате, придем к некой вариантности результатов, что нисколько нам, в итоге, не поможет, но вряд ли и что-то испортит окончательно
ИЗ «Ахматовско-пастернаковско-заболоцко-мандельштамовского компота»
Абрамцевский сборник (стихи 1969–1971)
1973