Морфо и лань (СИ) - Страница 16
***********Знаменитый американский ведущий викторин.
************Отмечается в мае.
*************"Старый амбар"
**************Изобретенный в середине 20 века вращающийся каталог с карточками, используемыми для хранения контактной бизнес-информации.
***************"Отец нации" - прозвище Джорджа Вашингтона.
Часть 5
Что если бы я отказалась играть по правилам? Петь в унисон, идти в ногу, соответствовать отлаженной системе? Поломала бы все планы, спутала все карты, откатилась до заводских настроек? Сделала ход конем. Как бы тогда поступили люди, привыкшие, что все идет по их схемам, что все всегда понятно, удобно, предсказуемо? Сумели бы адаптироваться, проявить тактическое мастерство — или продолжили бы гнуть свою линию?
Не знаю. Вся жизнь убеждала в том, что система громадна и непоколебима, и воевать против нее не то, чтобы безнадежно, а бессмысленно — какой ущерб бетонному зданию нанесет бьющийся о его фундамент муравей? А значит, проще смириться, пойти на уступки, уединиться в крохотном отнорке своего муравейника. Убедить себя, что это единственно разумный выбор. Стать как все и не отсвечивать.
И в чем-то эти рассуждения правы, конечно. Можно сделать и так. Но не только. Можно еще мечтать. Мечтать о том, что пускай не сейчас, но когда-нибудь у тебя будет достаточно сил, чтобы все изменить.
И хватит злобы и решимости это сделать.
На крыльцо из дома, скрипнув застекленной дверью, вышел человек. С виду едва за сорок, но выглядит моложаво. Деловая прическа, очки, костюм. Типичный банкир, если бы не изможденное небритое лицо и красные глаза. Да и галстук повязан небрежно, словно осточертевшая, но непременная обязанность.
— Мистер Прескотт, — уверенно сказала Малышка. Человек слегка кивнул.
— Это лимузин меня выдал? Разумеется. И никаких «мистеров», дамы, просто Шон.
— Ваши люди стояли за всем этим… — язык ворочался плохо, мысли роились в черепушке тысячей голодных сорок. — За всем этим…
— Да, конечно. — Шон Прескотт, всесильный серый кардинал Аркадия-Бэй, отец покойного Нейтана, слегка поморщился. — Не самое удачное решение, учитывая… некоторые ваши способности, но что мне было делать? У ребят была задача найти вас и убедить приехать ко мне. Они не справились. Получилось только у отца.
— Не стоит благодарности, парень, — кашлянул Дед Барни, отходя в сторону. Он выудил из прицепа стоявшего рядом трактора охотничий обрез, неторопливо переломил ствол и защелкнул его обратно, положив оружие на сгиб локтя. — Девчушки сами пожелали сюда прийти. Я только показывал дорогу.
— Что ж, это примечательно, — кивнул Шон Прескотт. — Тогда не соблаговолите ли пройти внутрь, мисс Прайс, мисс Колфилд? По правде говоря, нам лучше будет говорить в доме, беседа, я полагаю, будет непростой и долгой.
— Макс! — прошипела я, чуть не сходя с ума от злости и отчаяния. Ну как же так! Ну, не углядели, не сообразили… — Как насчет небольшого обратного сальто, часа эдак на полтора назад? Можешь?
Малышка покачала головой.
— Слишком поздно… Слишком далеко все зашло.
Ну что ж, ладно. Там, где сдается магия — а может, древние силы индейцев или инопланетные технологии — в дело вступают произведенные в штате Луизиана старые добрые стальные механизмы.
— Стоять! — я выхватила из-под майки один из пистолетов, отобранных у ребятишек на заправке. Дешевый «Хай-Пойнт», такой можно купить в любом оружейном магазине долларов за сто пятьдесят-сто семьдесят. — Никто не пойдет ни в какой дом. По той простой причине, что мы сейчас сядем в автомобиль и свалим отсюда к чертовой бабушке. И вы, два лживых козла, ни черта нам не сделаете.
— Спокойно, девочка, — сказал из-за спины Дед Барни, и я почти почувствовала, как мне между лопаток смотрят обрезанные стволы. — Не думаю, что стоит так резко реагировать.
— Не думаю, что мне интересно, что ты там думаешь, старик, — отрезала я. Меня трясло, адреналин плескался в крови, словно ром в пинаколаде. — Огнестрел против огнестрела, как вам такое? Двое на двое! Вряд ли у вас тут в подвале спрятана армия, всех, кого могли, вы уже задействовали, так что — шах, ребята!
Младший Прескотт сделал успокаивающий жест.
— Мисс Прайс, успокойтесь, пожалуйста. В насилии нет никакой нужды. Я просто хотел бы поговорить…
— Поговорить? Поговорить?! Вот, значит, чего вы хотели, когда тот коп запер нас в клетке! Когда твои ублюдки в костюмах пытались похитить нас на въезде в Линкольн! Просто поговорить! Дерьмо собачье! Вам всю дорогу было нужно только одно! Вот только хрен тебе! Ты не получишь Малы… то есть Макс! Только через мой труп!
Прескотт непонимающе воззрился на меня.
— При чем здесь мисс Колфилд? Я говорю исключительно о тебе и твоих великолепных способностях, Хлоя.
***
Странное чувство — когда сидишь за столом и чинно попиваешь кофе бок о бок с человеком, которого только что, без шуток, готов был убить. Некоторые религии, я знаю, учат такому самоконтролю, когда в один момент ты спокоен, как огурец, а в следующий — можешь превратиться в крушащую все вокруг мельницу. Контролируемая ненависть, так, кажется, это называется.
Но только знаете, что я думаю? Если какая-либо вера, философия или религия учит тебя ненависти — это хреновое учение. Ненависть — это всегда отрицание. Стремление разрушать. А они вообще-то должны учить тому, как строить. Именно поэтому сейчас, сидя в просторной светлой кухне на первом этаже особняка Прескоттов, я пила обжигающий черный кофе, слушала отца этого засранца Нейтана и была спокойна. Ну, почти спокойна.
— Наша семья живет в Орегоне уже почти двести лет, — рассказывал тем временем Шон. Лицо его за очками было самым обыкновенным, умным, интеллигентным и немного печальным. — Еще со времен британского владения. Земля Руперта, округ Колумбия, Орегонская земля — ну, да это все еще проходят в средней школе, я полагаю.
Я сидела, будто окруженная сном. «Я говорю о тебе и твоих великолепных способностях». Что? Что за бред? Разве что сумасшедший мог повестись на такое.