«Моревизор» уходит в плавание, или Путешествие в глубь океана - Страница 5

Самое большое растение плавучего пастбища в два раза больше ногтя. А самое малое простым глазом не увидишь – только в микроскоп, через увеличительное стекло. Такую крошку водоросль в сачке не удержишь. Она проходит сквозь шелк, как пыль.

Вместе с плавучим пастбищем носится по воде и плавучий зоопарк – крохотные морские животные. У них, как и у лилипуток-водорослей, беспокойная жизнь. Сами они могут плавать только на небольшом расстоянии. Но они так легки и малы, что и утонуть не могут, и, повиснув в воде, словно парят без крыльев. Их несет с собою течение.

Всех этих не по своей воле путешественников ученые называют «планктон». По-гречески слово «планктон» означает «парящий».

Подлинный цвет океана синий. Недаром в старину складывали песни про «сине море-окиян».

Но бывалые моряки могут спеть песни и про бурое море, и про зеленое, словно щавель, и про желтое, как лимонад. А бывает, что нос корабля рассекает проступившие на воде пятна, красные, как кровь.

Кто мог так раскрасить море? Планктон.

В иную пору какой-либо крошки водоросли разведется такое множество, что она окрашивает воду, и вода изменяет свой цвет. Море, как говорят моряки, «цветет».

Но не в этом сила планктона. От блуждающей мути, от ничтожно малых морских бродяг зависит жизнь всех обитателей океана.

Если начать рассказывать так: «Пошел бык пастись на пастбище. Пошел, да пастбища не нашел. Оно убежало. Бык – за пастбищем, пастбище – от него. Он за пастбищем, оно – от него…» – такому рассказу никто не поверит.

Но то, что для суши сказка, для моря – обычное дело.

Планктон – плавучее пастбище усатых китов. Я говорю – усатых, потому что бывают киты усатые и бывают киты зубатые. Например, кашалот. Во рту у него полсотни зубов. Зубов много, но жевать ими нельзя. И зубатый кит тоже глотает свою крупную добычу не разжевывая.

У голубого усатого кита пасть еще больше. Такая, что поместятся в ней две школьные парты. Но питаются эти киты самой мелкой пищей: маленькими рыбешками, а главное – планктоном. Усатый кит совершенно беззуб. Вместо зубов у него частые роговые пластинки. Пропуская воду между этими пластинками, кит отцеживает планктон.

Сколько же нужно голубому киту нацедить планктона, чтобы наесться досыта? Несколько тонн. Ведь желудок кита под стать его хозяину – огромный, три метра длиной. И вся жизнь кита проходит в погоне за пастбищем, которое, как тебе уже известно, на месте не стоит, а само бороздит море вдоль и поперек.

Даже ночь не приносит покоя бродягам моря. Днем, скрываясь от слишком яркого солнца, планктон опускается вглубь. Ночью восходящие токи воды подымают планктон к поверхности.

Больше всего планктона в таких морях, где зимой холодно, а летом тепло. Весной и летом в нашем Беринговом море пасутся киты. Любимое блюдо кита, как говорят поморы, капшак – маленькие рачки. Если их очень много, вода становится розовой.

Приходит осень, за нею зима. Жизнь в Беринговом море замирает. Кит уходит пастись на юг, в тропики.

Пришла весна, и опять начинает маячить в северных водах «мельчайшая мелочь» – планктон. И киты возвращаются сюда, на плавучие пастбища, розовые от капшака.

У китов Южного полушария другие маршруты. Летний сезон они проводят в Антарктике, в зимнюю пору пасутся в тропиках.

Но в обоих полушариях маршрутами китов управляют крохотные бродяги моря – планктон. Лилипуты ведут за собой великанов.

Планктон – это не только плавучее пастбище китов, но и всеокеанская кормушка. Не веришь? Давай мы с тобой проследим, кто кого ест.

Малютки водоросли питаются солями моря. Малюток водорослей поедают планктонные рачки, планктонных рачков – мелкие рыбы, мелких рыб – крупные хищники моря.

Ты словно перебираешь звенья цепочки, и первое ее начальное звено – растительный планктон. Ведь только растения способны превращать неорганические вещества – соли, газы, углекислоту – в вещества растительные, органические, которые служат пищей животным.

Случись невероятное – погибни весь океанский планктон, – тогда бы в море и рыбы перевелись, и хищники умерли б с голоду.

Чем больше в море планктона, тем больше и рыб, тем богаче уловы. Не зря морские ученые-гидробиологи с таким вниманием изучают «мельчайшую мелочь» – планктон.

Задумал агроном выяснить урожайность почвы. Он берет пробу: горстку земли. А гидробиолог свою пробу вылавливает из моря шелковым сачком. О плодородии моря ему расскажет планктон.

Не всегда в море собирают урожай, который не сеяли. Бывает и в море посев. Наши советские рыбоводы выпускают в море выращенных ими рыбьих мальков. Но, прежде чем выпустить мальков, надо проверить, будет ли им сытно на новоселье. Кого же об этом спросить, как не всеокеанскую кормушку – планктон.

Эта кормушка к тому ж всеокеанская фабрика витаминов.

Почему так богат витаминами жир трески?

И это можно узнать, перебирая звенья цепочки: кто кого ест. Треска поедает мелкую рыбу мойву, мойва планктонных рачков, рачки – крошки водоросли с плавучего пастбища, а в водорослях много витаминов. Загадка разгадана. Планктон дал точную справку.

Капитанам, которые водят в Арктике корабли, очень важно знать, когда путь бывает свободен, когда в каком районе моря вскрываются льды.

И об этом можно навести справки у планктона, у крохотных морских бродяг.

Жизнь крохотного морского бродяги сама по себе очень коротка. Треть растений плавучего пастбища отмирает в течение суток. Отмершая «мельчайшая мелочь» отправляется в свой последний путь – на дно.

В темных глубинах океана идет непрерывный дождь: отмершие растения и животные, большие и малые, медленно опускаются на дно.

Там они будут гнить, распадаться. То, что растения и животные взяли у океана при жизни, после их смерти в виде солей и газов вновь возвращается в океан.

Этими солями будут питаться новые малютки водоросли, водорослями рачки, рачками – рыбы. Опять тот же круговорот.

В океан возвращается только то, что, распавшись, растворилось в воде. Твердые раковины и скелеты остаются лежать на дне. Даже такая мелочь, как раковинка крохотного морского животного глобигерины, не растворяется в воде. Из этих известковых раковинок и скелетиков на дне океана нарастает глобигериновый ил.

Он нарастает очень медленно – один миллиметр за тысячу лет.

Изменился облик Земли, поднялось дно моря, и залежи глобигерина стали теми белыми горами, откуда мы добываем нужный нам мел.

Вот о чем говорилось у нас в тот вечер, когда Алеша принес из школы кусочек мела. Это был мой последний вечер в Ленинграде. На другой день я уезжала в Москву.

Близнецы, Алеша и Коля провожали меня до трамвая. Коля все хотел подарить мне золотую рыбку на память. Я с трудом убедила его, что буду помнить о нем и так.

– Скорей возвращайтесь, – сказал Алеша. – Еще в какую-нибудь морскую игру поиграем.

А знаете, что вас провожает пятый?

Я оглянулась. Поблизости никого из знакомых не было.

– Да вы его не увидите. Ветер провожает. Наш ветер – с моря.

Дела мои сложились так, что на зимние школьные каникулы я снова приехала в Ленинград. Но своих маленьких друзей на этот раз не застала.

Алеша гостил у родственников за городом. Родители Олега и Игоря переменили квартиру, и близнецы жили теперь в другом районе, где-то на Петроградской стороне. Моих приятелей – морских болельщиков – не было. И все же я опять стала часто думать о море. Может, потому, что море и Ленинград нераздельны.