Моран дивий. Стезя (СИ) - Страница 26

- Это был ты. Ты - сын Свенки и Малица из Зборуча, наследник крови Угрицких князей. Единственный, кто выжил в кровавой мясорубке нашествия гучей почти тридцать лет назад.

IV

Осень медленно, но верно вступала в свои права. Из окна тряской и дребезжащей маршрутной "газельки" я рассеянно следил за проносящимися вдоль трассы её пышными богатствами: золотом клёнов, ржавчиной вязов, фиолетово-розовым деграде смородиновых кустов и - зеленью на обочинах, почуявшей осеннюю благодать и пробивающуюся между высохшими пыльными жёлтыми травами лета.

Я ехал в Юрзовку. Спустя четыре месяца после моего последнего визита сюда. Эту поездку я не планировал, вернуться сюда я собирался гораздо позже. Так было договорено. Но вчерашний звонок всё изменил. И засел у меня в сердце ноющей болью.

Звонила Ксеня. Что и неудивительно. Она была в посёлке теперь единственным человеком, который мог мне позвонить. И, наверное, единственным, кто посчитал необходимым сообщить о случившемся. Я был ей благодарен. За звонок и непритворное сочувствие сейчас, за помощь и поддержку прошедшей весной. Всё значение этой помощи для моей судьбы, думаю, мне ещё предстояло оценить. Сам для себя я пока ещё не уяснил: обрёл ли я почву под ногами? лишился ли её?

Вернувшись в тот достопамятный день из Морана, я напился. Просто - сидел за столом, молча опрокидывая рюмку за рюмкой. Ксеня также молча мне подливала. Она не мешала мне пытаться усвоить неусваиваемое.

Теперь я знал, наконец, что значили мои сны, знал кто я, знал откуда, знал как и почему здесь оказался. Но как уложить это знание в сопротивляющееся сознание? Как свыкнуться с мыслью, что люди, которых ты считал родителями, таковыми не являются? Как перестроиться с мироощущения автослесаря на мироощущение наследника Угрицких князей?

Как совместить две эти ипостаси? Или как разделить их? Что мне вообще делать теперь со своей жизнью?

Может, у меня есть какие-то обязательства перед моей настоящей родиной и моим родом? Может, жизнь мне была сохранена богами совсем не случайно? И теперь я должен заявиться к полянам и заявить о своих правах? Или обязанностях? И в чём они? А может, продолжать жить в привычном мире, ничего не меняя, постаравшись забыть, насколько это вообще возможно, об узнанном. В том числе о Юрзовке. О Моране. О Леське...

Ну, о Леське-то мне придётся забыть в любом случае. За всё то время, что я прожил у Ксени в мае, - около двух недель,- я ни разу с ней не увиделся. Встреч она старательно избегала, и цербер по фамилии Панько стерёг её тщательно. Да, честно говоря, я и не знал теперь - надо ли нам с ней видеться. Что нам сказать друг другу? Она всё объяснила ещё прошлой осенью. А этой весной сожгла последний мост.

Тоска по ней, правда, никуда не ушла, просто кровоточащая рана стала тупой хронической болью, зудящей, как комариный укус. Постоянное присутствие этой боли было как камень на шее, который я вынужден был постоянно за собой таскать. Это бесило меня, я мечтал об освобождении - но как? Оставалось, по старинке, уповать на лечебные свойства времени. Которое проходит, как известно, и оставляет после себя пыль и забвение.

... Я с усилием потёр лицо ладонями и мысленно выругался. Сколько можно гонять эти мысли по кругу? Сколько можно терзаться ими, изматывая душу и тело? Когда же мы уже дотрюхаем до этой проклятой Юрзовки? Нет ничего хуже, чем оставаться в бездействии, наедине с терзающими тебя думами. В этом смысле долгая дорога - тот ещё инквизитор.

Я воткнул в уши плейер. Чтобы отвлечься от горькой жвачки опостылевших дум и чтобы не слушать плей-лист водителя. Как истинный член гильдии маршрутчиков, он питал особое пристрастие к пацанской лирике и блатняку, и как раз сейчас, когда на всех коротких радиоволнах передавали одно шипение, он решил порадовать пассажиров заунывным гнусавым завыванием любимых исполнителей. Ну что ж. Радио перестало ловить. Значит, скоро Юрзовка.

Музыка плохо справлялась с задачей отвлечения от надоевших мыслей. Я попробовал читать. Строчки прыгали перед глазами, сливаясь в воспоминания и не желая раскрывать мне свой истинный смысл...

* * *

За те майские дни, что я провел в Юрзовке почти полгода назад, мы с Ксеней каждый день наведывались в Моран. Ненадолго. И не удалялись далеко от ворот.

- Видишь ли, Митенька, - ответствовала назидательно Ксеня на мои нетерпеливые устремления. - Этот лес - далеко не парк для прогулок. Людям неподготовленным в нем находиться опасно. С твоей же подготовкой ты даже ёжика побороть не сможешь. Что уж говорить о волках и медведях. И о лихих людях. И о прочих опасностях, которыми кишит приграничье.

- Зачем же мы сюда ходим? - недоумевал я. - Постоять за ёлку подержаться?

- Именно! - восклицала моя наставница, воздевая у меня перед носом указующий перст. - Именно за ёлку и именно подержаться. Я хочу дать тебе возможность обнюхаться с Мораном. Понять в какой стадии близости вы находитесь. На каком языке изъясняетесь. Насколько он тебя признаёт и в каком качестве.

- Ну и? - поинтересовался я. - Поняла?

- Балда! - разозлилась Ксеня. - Дали же боги ученичка-раздолбая. Я, извиняюсь, это как должна понять? Твои отношения с Мораном - это твоё интимное дело. Ты слушай - и услышишь, смотри - и увидишь.

Я почесал нос.

- Что-то смущает меня то обстоятельство, что у меня может интимное дело с кем-то, носящим мужское имя...

- Очень смешно, - буркнула Ксеня. - Лавры Петросяна покоя не дают?

... Мы продолжали приходить, сидели у ворот и медитировали. Может, Моран меня и обнюхивал. Но я не ощущал ровным счётом ничего. О чём не замедлил сообщить. Ведьма подумала, надув губки и постукивая по ним пальцем.

- Придётся тебе помочь. Подхлестнуть слегка твоё шестое чувство. Я вижу, оно крепко спит и весьма подзапылилось от долгого неупотребления.

Вечером в "мастерской" мы варили настоящее ведьминское зелье. Ксеня тщательно отвешивала ингредиенты аптекарскими весами и ссыпала их в котелок. Венцом её стряпни стал сорванный сегодня в Моране мухомор.

- Ты его тоже туда замешаешь? - с подозрением поинтересовался я.

- Обязательно, - невозмутимо отозвалась ведьма. - Сказки почитай - какое ведьминское зелье без мухомора?

Она тщательно растирала травы с масляными инфузами и мёдом.

- Офигеть! Какой новаторский способ раскрыть чакры! Значит, я обдолблюсь сейчас твоим пойлом и пойду галлюцинировать в лес? Конечно! При таком методе я не только с медведями пообщаюсь, но и со всеми стихийными сущностями подружусь.

Ксеня усмехнулась.

- Солнышко, не упрощай. Для общения с силами иных уровней людям необходимо изменённое состояние сознания. А уж как его достичь - транс, галлюциногены, тот же сон... Есть варианты. Стандартное сознание не сможет открыться и принять изначально для него не предназначенное, непознаваемое им. Не по размеру штанишки.

- Я не буду это принимать, - заявил я, брезгливо поглядывая в котелок. - Пойми, как я смогу доверять своим ощущениям под наркотой? Всё это будет не достоверно. Как я пойму - на самом ли деле я с Мораном беседы веду или это моё изменённое сознание ввело меня в заблуждение?

Ведьма, не обращая внимания на мои протесты, достала, потянувшись, с полки очередную бутылочку тёмного стекла, плеснула из неё в котелок. Принюхалась. И водрузила котелок в кастрюлю с кипящей водой. В доме сначала робко, над плитой, потом всё настойчивее, обволакивая нас и заполоняя помещение, поплыл горький травяной дух. Он густел, запуская длинные сизые щупальца в сад через приоткрытое окно. Он сиял и переливался, клубился, окутывая тёплым дыханием наши ноги, ласкаясь к ним, как кошка. Я заворожённо смотрел на происходящее. Ксеня стояла у плиты, спокойно помешивая варево деревянной ложкой.