Монстр. Книга 4. Король Альвентоса - Страница 12

Ратмир не стал дожидаться, когда брат попытается его выпроводить и закрыть дверь, и протиснулся внутрь.

– Эй! – судия́ явно был недоволен этим, но младшему было все равно.

– Мир, езжай домой, – старший закрыл дверь и повернул ключ.

– Если бы ты этого хотел, то не заперся бы сейчас.

Адъютант сыска прошел вглубь кабинета и, отставив пустые бутылки, начал выставлять продукты.

– Мне это не нужно.

– Не нужно что? Еда или забота?

– Ни то, ни другое.

– Тогда поем я, – парень сел на диванчик и взял бутерброд. – А на счет заботы, даже не рассчитывай.

Паладин прошел к столу и налил себе рюмку крепкого алкоголя. Ратмир же сунул ему в руку бутерброд и невозмутимо сказал:

– Один глоток, один укус.

– Так сложнее захмелеть.

– В тебе хмеля уже предостаточно, брат. Так что не спорь.

– Я психолога не вызывал. Выпьешь?

– Нет.

– Тогда иди… – паладин хотел вновь отправить парня домой, но посмотрев за окно, понял, что уже глубокая ночь. – Какой сегодня день?

– Среда. Ты третий день подряд пьешь.

– Это еще ерунда. Когда умерла Венедиктия, я месяца два не просыхал.

– Помогло?

– Нет.

Ратмир указал на бутерброд, и Тарсон закусил.

– Мы все его потеряли, не только ты, – младший начал с укором.

– Не вы врага проморгали. Если бы я вовремя гада придушил… Ведь была возможность… Подозрения ведь были на его счет. Он всегда хотел показаться таким милым и услужливым. Одно шло в противовес. Они с Легинсом были лучшие друзья. Я не верил, что Колэнс мог его убить.

– А есть доказательство, что капитана Легинса убили свои?

– Наши криминалисты однозначно сказали, что Легинса задушили. Если бы его пришли убивать посторонние, он бы, наверное, закричал? Зорин криков не слышал, только возню, а так как в тот день дежурили солдаты «синих мундиров», возможно, они просто не выдали капитана.

– Допрос ничего не дал?

– Не дал. Все кто был в карауле в ту ночь, как один заявляли, что тихо было. Возможно их присыпили. Такая версия тоже была. Но неужели Колэнс мог ликвидировать друга?

– Он убил нашего брата. Этого уже достаточно, чтобы ты его четвертовал.

– Для этого его найти надо, – паладин налил себе снова и выпил.

– Бутерброд, – напомнил младший, и судия́ откусил кусочек.

– Мир, зачем ты пришел?

– Я хочу быть здесь.

– Я отпрошу тебя у Розиана. Побудь с мамой и сестрами.

Парень помотал головой.

– Дома только слезы. А у меня их, кажется не осталось. Тарс, это нормально, что я не оплакиваю его?

Паладин посмотрел на адъютанта и пожал плечами.

– Это ненормально. Я сам знаю, но почему не могу зареветь.

– Слезы, как и алкоголь не дают утешение.

– Я люблю его. Всегда любил. Он для меня был… – младший поймал себя на мысли, что произнес слово «был». – Лучше бы меня… там…

Тарсон пересел к брату на диван и приобнял.

– Не говори так. Это ничем не лучше.

– Я никчемный. А Отто был нужен всем.

– Мир, чтобы я больше этого не слышал! – паладин повысил голос.

– Я даже плакать не могу.

– Глупый, тебя просто еще не накрыло. Выпей и пробьет.

– Не хочу.

– Мир, спасибо, что пришел. Ты мне был нужен, – Тарсон уткнулся в плечо брата.

– Знаю, потому что и ты мне нужен, – парень развернулся и обнял старшего. – Я люблю тебя.

– Я плохой брат, – признался паладин в том, что давно считал истиной.

– Это не так, Тарс.

– Я не должен был допустить этого. Отто погиб из-за меня.

– Отто выполнял свою работу.

– Я мог отменить это шествие. Я знал, что должно быть покушение. Я не просчитал все варианты.

– Нет, Тарс, король жив, а значит, ты все сделал как надо. Просто Отто тоже защищал короля, и так вышло, что своей жизнью.

– Я должен был заметить, что убийцы среди нас. Если бы Отто не закричал, я не уверен, что я успел бы закрыть короля. Точнее, возможно и успел бы закрыть… собой…

– И заплатил бы своей жизнью…

– Уж лучше своей.

– Не смей так говорить! – теперь возмущался младший и глядел с укором.

– Конечно, так было бы лучше. Я ведь всегда был готов на любые жертвы, ради ваших жизней. Только почему-то чуть не казнил тебя и не уберег Отто.

– Какая цена была за мою жизнь? – Ратмир давно начал догадываться, что помилование ему было дано с каким-то условием от короля.

– Мир.

Тарсон покачал головой не желая говорить, а парня вдруг осенило. Старший женится на принцессе Софии, дочери короля, а с Динэ он порвал. Поэтому этот холод. Поэтому та ссора, что он слышал.

– Плата твоя любовь?

– Эта тема под запретом, Мир. Мы с Динэ родные по крови, поэтому и разошлись.

– А-а-а! Поэтому у нее на пальце кольцо твоей матери?

– Я женюсь на другой.

– Знаю, но любви между вами нет. Это то, что потребовал король за мою жизнь?

– Не смей так думать. Он этого не требовал… Просто сказал, что не может сомневаться в зяте.

– Он подвел тебя к этому решению.

– Да, и он прав. Так действительно будет лучше для всех. А главное у Динэ появится шанс быть с кем-то еще.

– Тарс, этого не будет. Такие, как Динэ, любят только раз.

– Возможно, но они тоже выходят замуж и рожают детей. Я же ей никогда не смогу дать испытать счастья материнства.

– Брат, она твоя судьба.

– Одна гадалка так не думает, – старший герцог усмехнулся больше на то, что он действительно поверил Танге.

– Гадалка? С каких пор ты по гадалкам ходишь?

– Ерунда, Мир, зря я тебе сказал это. Ты будешь теперь смеяться надо мной.

– А почему бы мне и не посмеяться над братом? По-доброму? Рассказывай.

И паладин начал рассказ с самого начала. Он и сам решил, что брат должен это знать. Раньше у судии́ было только двое, с кем он мог обсудить любую проблему, а вот братья были далеко. Сейчас же, когда не стало Отто, ему захотелось быть ближе с младшим.

– Эта та самая лечея, что осталась с тобой в день второго покушения на меня, – заканчивая рассказ, подметил судия́.

– Та бабка? – удивился парень. – Когда я там лежал, она и мне что-то говорила. Что в своих бедах я сам виноват и не там я себе врага ищу. Про тебя же говорила.

– Гадалки всегда говорят то, что мы услышать хотим.

Ратмир попытался припомнить, что еще говорила Танга, потому что только сейчас понял, что пропустил нечто важное. Она промыла его рану, помазала снадобьем. Рана даже зажила очень быстро тогда и совсем не ныла. А потом она сказала:

– Над тобой дракон нависнет, – озвучил он слова гадалки брату. – Крылья черные, огромные. Пламенем своим сжигать тебя станет. Ты не бойся. Целебное его пламя, души лечит. Только вот, это пламя его не сможет вылечить, пока он сам в нем не сгорит.

На глазах Тарсона появились слезы.

– Мне кажется горю прямо сейчас… Все навалилось разом, а я один…

– Ты не один, брат. Я буду рядом с тобой.

– Знаешь, а она мне нагадала, что через год я на руки ребенка своего возьму. Значит, все же Кэрол добьется своего и у нас с принцессой будет сын.

– Тарс, ты паладин. Ты сам судьбы вершишь. Измени судьбу. Ты что не знаешь, откуда дети берутся? Не спи с ней и все.

– Ха-ха-ха, ты вроде не пил со мной, а советы дурацкие даешь.

– Не такие уж дурацкие, – надул губу парень и обратил внимание, что судия́, хотя бы без напоминания, стал уминать бутерброд.

– Ладно уж, совет имеет смысл. Так появится шанс, что София откажется от меня сама. Я не хочу задерживаться на троне. Возможно, когда-то и хотел, но теперь мечтаю совсем о другом.

Паладин вновь налил себе и залпом выпил. Грусть вновь вгоняла его в унынье, и он замолчал.

Крис Норимс обходил посты, когда услышал громкий разговор между неизвестным и лейтенантом «синих мундиров», что стоял сегодня в карауле у ворот. Подойдя ближе, дознаватель прислушался, не намереваясь вмешиваться в работу охраны. Мужчина, по всей видимости, адъютант полиции, был возбужден и даже повышал голос на спокойного гвардейца.