Мона Лиза Овердрайв - Страница 40

н.

А ты зоркий маленький котенок, ведь правда? Подавшись вперед, она вдохнула пар бренди. Просто так, идет? В случае с Тиком я просто пыталась встряхнуть кой-кого, вызвать какую-нибудь реакцию.

Но Тик беспокоился, как бы Суэйн его не обнаружил.

Стоит Суэйну узнать, что Тик работает на меня, и он его не тронет.

Почему?

Потому что знает, что я могу его убить. Она подняла стакан; вид у нее сделался вдруг счастливый.

Убить Суэйна?

Вот именно. Салли выпила, будто подняла тост.

Тогда почему ты так осторожна сегодня?

Потому что приятно почувствовать, что стряхнула с себя все это, вырвалась из-под колпака. Вполне вероятно, что нам это не удалось. А мо жет, и удалось. Может, никто, вообще ни один человек не знает, где мы. Приятное чувство, а? Тебе никогда не приходило в голову, что ты, возможно, чем-то напичкана? Предположим, твой отец, предводитель якудза, приказал вживить в тебя крохотного жучка, чтобы раз и навсегда получить возможность проследить, где его дочь. У тебя такие чудные маленькие зубки. Что, если папочкин дантист спрятал в одном из них немного железа, пока ты была в стиме? Ты ведь ходишь к зубному?

Да.

Смотришь стим, пока он работает?

Да...

Вот видишь. Возможно, он прямо сейчас нас слушает...

Кумико чуть не опрокинула на себя шоколад.

Эй. Полированные ногти постучали по запястью Кумико. Об этом не беспокойся. Он бы так тебя не послал, я имею в виду, с жучком. Это бы и его врагам дало возможность тебя выследить. Но теперь понимаешь, что я хотела сказать? Приятно выбраться из-под колпака или, во всяком случае, попытаться. Просто побыть самой собой, так?

Да, сказала Кумико. Сердце продолжало глухо стучать где-то в горле, а паника все росла. Он убил мою мать, вырвалось у нее, и вслед за словами на серый мраморный пол кафе устремился только что выпитый шоколад.


Салли ведет ее мимо колонн собора Святого Павла, идет не спеша, молчит. Кумико, в бессвязном оцепенении от стыда, улавливает, регистрирует отрывочную информацию: белая цигейка на отворотах кожаной куртки Салли; масляная радужная пленка на оперенье голубя вот он заковылял прочь, уступая им дорогу; красные автобусы, похожие на гигантские игрушки из Музея Транспорта. Салли согревает ей руки о пластиковую чашку дымящегося чая.

Холодно, теперь всегда будет холодно. Мерзлая сырость в древних костях города, холодные воды Сумиды, наполнившие легкие матери, зябкий полет неоновых журавлей.

Ее мать была хрупкой и смуглой, в густой водопад темных волос вплетались золотистые пряди как какое-нибудь редкое тропическое растение. От матери пахло духами и теплой кожей. Мать рассказывала ей сказки: об эльфах и феях, и о Копенгагене, городе, который был где-то там, далеко-далеко. Когда Кумико видела во сне эльфов, они являлись ей похожими на секретарей отца, гибкими и невозмутимыми, в черных костюмах и со свернутыми зонтами. В историях матери эльфы вытворяли много забавных вещей, да и сами истории были волшебными, потому что менялись по ходу повествованияОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com