Мой потрясающий космос (сборник) - Страница 4

В паломнической путёвке имелся ещё один интересный адрес в районе сурского поселения – святой родник «У Николы». Я о нём не имела никакого представления. К «Николе» шли по глухой, настоящей таёжной дороге, толстым слоем усыпанной сосновыми иголками, ядрёные шишки подкатывались под ноги. По сторонам, в лесу, словно снег, лежал высохший до звона белый мох – ягель. Сосны, распаренные солнцем, томили нас давно забытым ароматом, медовым и целебным. На подходе к святому роднику встретили две часовенки: старую и новую. Возле старой стоял прислонённый к дереву древний восьмиконечный крест – старообрядческий. А новый установили на новой же часовенке. Она появилась так: её поставила по обету одна тяжело заболевшая женщина. Обет перед Господом был такой: если она выздоровеет, то быть здесь новой часовенке. Женщина, попив никольской водички, выздоровела и распорядилась выполнить её волю – построить здесь часовню. Сказано – сделано; теперь эта женщина стала местной жительницей вместе со своей дочерью Анной.

Анна Мулиин – молодая симпатичная особа – и привела нас к «Николе». Больше того – она оказалась автором интересной книги о Суре и чуди белоглазой – коренном языческом пранаселении сих потаённых земель (таинственным образом покинувшем их, якобы скрывшемся под землю).

Анна много чего на эту тему знала, но не все паломники были готовы воспринимать новые знания, и лично мне пришлось с этим смириться. Православные матушки потушили рвение «язычницы», но она увела-таки некоторых из нас в широкое поле и показала достопамятные ямы чудских боевых укреплений.

Здесь якобы она, чудь, приняла последний бой перед тем, как уйти под землю. Некогда я побывала в окрестностях знаменитого Чудского озера, богатого на легенды и исторические события; помнится, там тоже витал некий особенный дух, этакий «гений места», что и здесь, в Суре и её окрестностях. Во всяком случае, духоподъёмность присутствовала. Энергия земли била ключом! Приходи и черпай!

Святой родник – внизу крутого оврага. Сверху видна восьмиконечная купель с тёмной таёжной водой. Нет, мы не оказались там одни. Поток людей явно надолго не прерывается: тропа, ведущая вниз, крепко натоптана; количество платков и одёжных тряпок на вешалке (обетные дары за святую водичку и обещание вернуться) в старой дощатой часовне с простыми, даже бумажными, иконками – всё говорит о тяге богомольцев к этим, облюбованным и намоленным предками святыням. И вся-то молельня два на три метра, двери есть, а замка нет и не будет во веки веков!

Вот ещё какие места силы есть на Русской земле! А вы плачете о её гибели?!

Я окуналась в купель последней из нашей группы. Долго не решалась, и без того страдая от застуженной зимой челюсти. После троекратного погружения про болящую челюсть я надолго забыла. Мы отправились в обратный путь, сожалея, что нельзя, невозможно, хотя бы в сегодняшний день, никуда больше не спешить… остаться в этой божественной первозданности.

За этими волненьями души и тела я так и не узнала тогда, почему источник зовётся «У Николы». А ведь все мы, тоемские Аввакумовы, по отцовой линии имели второе общее обозначение – Николичи.

Так что у меня интерес не совсем праздный. Не иначе, придётся мне ещё раз побывать на Пинежье. (Дома, в Москве, я зашла в Интернет и прочитала про этот, самый знаменитый на Пинежье, святой источник. Будто бы в старину не раз видели здесь сидевшего на пеньке старичка, охавшего и тяжко вздыхавшего.

А когда в корнях старого дерева нашли иконку и соорудили для неё часовенку, старичок, похожий на Николу Угодника, являться перестал. А у корней того самого дерева забил ключик и со временем превратился в ручей. И потёк туда народ… И стал святой цельбоносный источник «У Николы» самым известным на Пинежье.)

Минувшим летом я подарила себе замечательное приключение и паломничество одновременно – впервые побывала в Турецкой земле. О нет, не затем, чтобы погреть бока где-нибудь в Бодруме либо в Анталии. Хотя и неплохо было бы поваляться на старость лет на горячем песочке, да вот дурная голова ногам покоя не даёт.

Маршрут этот я задумала давно, но турфирмы отправляли туристов куда угодно, но только не туда. И вот минувшим летом наконец якобы нашлись желающие… Меня банально «пидманули». По прилёте в аэропорт Ататюрк оказалось, что желающих всего три человека. Дали нам гида-турка, и мы отправились в путь на его личном автомобиле. Я бы предпочла поездку на автобусе – из него гораздо больше видно, но, увы… пришлось смириться.

Нам предстояло девять дней колесить по незнакомой стране, про которую мы, трое немолодых путешественников, если что и знали, то накрепко забыли. Я знала только то, что Турция была когда-то Троей, а ещё то, что была она частью великолепной, но погибшей много веков назад Византии. Единственное, что я знала твёрдо – то, что мне надо обязательно добраться до Каппадокии. Ради этой фантастической «Страны прекрасных лошадей» я и пошла на сокрушительные финансовые траты, за неделю поглотившие все мои годовые пенсионные накопления, сделанные за счёт спартанского образа жизни.

Стамбул, Босфор, Айя-София… Они яркими бабочками мелькнули в глазах и остались позади. А ещё были Эфес, Троя, Пергам, спрятавшиеся под другие, турецкие, имена, на западе – Карс, Эрзерум, озеро Ван на границе с Арменией – на востоке. И ещё глубже на восток междуречье Тигра и Евфрата – истинная колыбель многих цивилизаций… Ну разве не фантастика эта нынешняя Турция, казавшаяся такой малозаметной на карте мира! А если сказать вам, что по количеству населения она всего лишь в половину с небольшим уступает нам, то… невольно зауважаешь.

Мы неслись по Турецкой земле от одного туробъекта к другому, каждую ночь проводя в новом отеле. Вот и Анкара позади. Вот и таинственный Хаттуш – древний город-крепость богатырского народа – ярко отметившихся в древней истории хеттов. (Наш гид Шифад явно имел к Хаттушу пристрастие, видимо, ощущая в себе бег горячей хеттской крови. Кстати, о прародине хеттов ничего конкретного сказать нельзя, но наш много знающий гид-самоучка не скрыл от нас, что якобы пришли они сюда с Южного Урала.)

Дороги здесь – не придерёшься: три тысячи километров мы миновали без сучка без задоринки. Удивляло лишь малолюдье срединной части страны, да и то недолго. Ведь страна лежала в объятиях четырёх морей, и подавляющая часть населения давным-давно вросла корнями в приморские территории, оставив эти полупустынные земли скотоводам да служилым людям при нередких здесь караван-сараях – ведь мы проехали немало километров вдоль древнего Шёлкового пути с его мечетями, медресе, дервишами, сметливыми потомками Ходжи Насреддина… А вот почему мы почти нигде не видели птиц, я так и не поняла.

Я, конечно, могла бы рассказать много экзотического и про город поэта Руми – Конью, и про километры вишнёвых садов и розариев, ведущих к городу Ак-Шихир, где родился и жил Насреддин… Но у меня нет задачи написать путевой очерк. Моя задача – добраться вместе с вами до Каппадокии, куда позвало меня великое в православном мире имя – Василий Великий. Он там родился, трудился во имя Господне, там и упокоился. Там же, в той же полупустыне, возвеличился и Григорий Богослов, рождённый в городке Невсехир (или Неса). И ещё несколько прославленных Церковью великих имён связано с этой областью Малой Азии (по-старому – Анатолией). По сути дела, Каппадокия – неоспоримая родина православия: здесь был рождён Григорием Богословом Символ Веры. Здесь начало Божественной литургии Василия Великого. Отсюда пошли во все концы Ближнего Востока, на Синай и в Сирию ученики великих учителей – Григория и Василия. Первый будет служить в Константинополе, второй станет архиепископом Кесарии – каппадокийской столицы. Сюда к ним приходил и сам Ефрем Сирин, а ещё – Афанасий Великий, посещал эти святые места ныне прославленный во святых Паисий Святогорец, и несть им числа. Ибо слава учителей Церкви легко проникла во все чистые сердца, жаждущие благочестивой жизни. Особенно ложились на чистое сердце научения Василия.