Мод. Откровенная история одной семьи - Страница 3

Я вбежала к ней. Комнату наполнял запах крови и чего-то еще. Я завизжала, и на мой крик прибежали Томми и доктор Уилсон. Они оттолкнули меня, и я прижалась к стене. Доктор сдернул с Хелен одеяло.

– Воды отошли, – сказал он. – Принеси мою сумку.

Томми убежал в гостиную, где доктор Уилсон оставил свой чемодан, рядом со стулом, принес его и вручил доктору.

Тот посмотрел на меня.

– Принесите воды и все полотенца.

Это привело меня в чувство, и мы с Томми принялись суетиться на кухне. Он набрал большой таз воды, я схватила в кладовке стопку полотенец и побежала назад в спальню.

Доктор убрал с Хелен все одеяла и согнул ее ноги в коленях. Юбка ее была задрана до пояса, белья на ней не было. Я застыла в дверях, не в силах пошевелиться. Никогда прежде я не видела сестру голой, и теперь зрелище было ужасным.

– Давай сюда полотенца, – велел доктор.

Я плюхнула свою стопку на кровать, рядом с Хелен. Томми принес воды – лицо у него было бледное, как у призрака. Он поставил таз на пол и подтащил к кровати маленький столик, так, чтобы врачу было удобно дотянуться.

– Принеси еще воды и подогрей, – сказал доктор, обращаясь к Томми, который испытал видимое облегчение оттого, что ему дали задание, и вновь выбежал из комнаты. Хелен громко вскрикнула, но глаз не открыла. Непонятно было, пришла ли она в себя.

Кровотечение, похоже, прекратилось. Доктор Уилсон раздвинул ноги Хелен и приподнял одеяла. Затем прижал ладони к ее бокам и какое-то время не отпускал.

– Схватки еще не начались. Мод, принеси мне какие-нибудь часы.

Я снова бросилась в гостиную и нашла часы Томми, которые он оставил на небольшой подставке. Эти часы подарил ему его отец, и Том надевал их только по воскресеньям. Доктор встал, пододвинул стул к кровати и кивком велел мне сесть. Затем взял мою ладонь и прижал ее к боку Хелен.

– Первые роды обычно длятся долго. Я не могу сидеть здесь весь вечер и всю ночь. Если понадоблюсь – я у себя в кабинете, в самом конце улицы. – Тут он крепко прижал мою ладонь к боку Хелен. – Чувствуешь ее живот?

Я кивнула.

– Следи за ее лицом – так ты поймешь, когда начнутся схватки, даже если она не очнется. Когда они начнутся, живот на несколько минут станет твердым-твердым, потом снова мягким. Сначала от одной схватки до другой пройдет много времени, но потом они станут все чаще. Понимаешь?

Я снова кивнула.

– Вот и хорошо. Когда между схватками будет примерно пять минут, пошли за мной Томми.

Я снова кивнула в знак того, что понимаю. Доктор встал и вышел из комнаты. Я слышала, как он разговаривал с Томми на кухне и как хлопнула дверь-ширма.

Все время, до вечера, я сидела, уставившись в лицо Хелен, внимательно следя за изменениями. Одна моя ладонь была прижата к боку сестры; когда рука уставала, я меняла руку, но живот был таким же, как и прежде. Каждые полчаса Томми то входил, то выходил, и выражение его лица было озабоченным. Иногда он спрашивал, не случилось ли чего, но я лишь молча качала головой. Наконец он не выдержал и всплеснул руками:

– Я пойду найду какую-нибудь женщину, пусть она нам поможет. Не дело поручать такое маленькой девочке и мужчине. Пойду приведу мою тетю Дебору.

В прошлом году умерла мать Томми, и теперь из женщин в родне Томми осталась лишь Дебора. Она жила на другом конце городка.

Я знала, что за несколько минут управиться у него не получится, к тому же боялась оставаться наедине с такой огромной ответственностью. Но при мысли о том, что можно будет передать свои обязанности кому-то другому, становилось легче. Мы с Томми встретились взглядами – казалось, он спрашивает моего согласия. Я и забыла, что мне всего восемь.

– Да, хорошо бы. Беги скорее, – сказала я ему.

Он пулей вылетел из дома. Не прошло и пары минут, как Хелен издала громкий крик и тело ее напряглось. Под моей ладонью ее живот вдруг стал твердым, как камень. Я посмотрела на часы на столе – было 7 часов и 35 минут.

– Семь-тридцать пять, – сказала я вслух, чтобы запомнить время. Через несколько секунд Хелен расслабилась, и живот ее снова стал мягким. Дальше все происходило в точности, как сказал врач – и мне стало легче. Все будет хорошо. Сейчас Томми приведет тетю Дебору, а когда схватки участятся, они позовут доктора.

Вот только следующие схватки наступили вовсе не через полчаса. Когда живот Хелен снова напрягся под моей ладонью, я глянула на часы: прошло всего пять минут! Мне хотелось позвать кого-нибудь на помощь, но никто бы меня не услышал, а оставлять Хелен одну и бежать за доктором было страшно – и так же страшно сидеть и ничего не делать.

Через несколько секунд схватки утихли. Я вскочила со стула и выбежала на переднее крыльцо, сбежала по ступенькам и пулей бросилась к соседям Томпсонам. Изо всех сил я заколотила кулаками в дверь. Дверь открыл один из их старших сыновей и изумленно уставился на меня.

– Малыш вот-вот родится! Нужно срочно позвать доктора Уилсона в дом Томми, пожалуйста!

Потом повернулась и бегом понеслась назад к Хелен. Она снова успокоилась и как будто заснула. Я села на стул и уже привычно прижала ладонь к ее животу. Через несколько минут схватки повторились, но на сей раз Хелен впервые за вечер открыла глаза и громко закричала. Затем повернула голову и увидела меня. Во взгляде ее читалось осуждение, как будто это я причиняла ей боль. Я схватила ее ладонь и крепко сжала ее обеими своими руками.

– Все будет хорошо, малыш вот-вот родится. Томми побежал за своей тетей Деборой, и доктор сейчас будет.

Хелен крепко зажмурилась, запрокинула голову и снова закричала. Я пришла в ужас, совершенно не зная, что делать. Она подтянула колени к подбородку и хватала ртом воздух.

– О нет, о нет, опять! – прошипела сестра сквозь зубы.

Я отдернула одеяло и заглянула: уже показалась головка ребенка, покрытая кровью и слизью. Желудок у меня сжался, я вцепилась в руку Хелен. Это было единственное, что пришло мне в голову – я понятия не имела, что делать. Потом дверь-ширма с громким стуком распахнулась, и вбежал доктор со своим чемоданчиком.

Я посмотрела на него – вид у меня, наверное, был напуганный до смерти.

– Он уже выходит!

Доктор Уилсон отодвинул меня, поставил свой чемодан на кровать рядом с Хелен и открыл его. Расстелив одно из принесенных мной полотенец на столике рядом с кроватью, он принялся доставать из чемоданчика странные инструменты и раскладывать их на полотенце.

– Возьми еще одно полотенце, разверни его и держи, – велел мне доктор.

Я встряхнула полотенце и одной рукой протянула его врачу.

– Нет, это для ребенка. Разверни его и держи на руках так, чтобы завернуть в него малыша.

Я сделала, как он сказал, и встала, держа перед собой полотенце на вытянутых руках. Насмерть перепуганная, я смотрела, как выходят на свет плечики и ручки ребенка. Мне было ужасно, невероятно страшно, но я зачарованно стояла и смотрела, не в силах отвернуться. Доктор взял младенца за бока и легонько потянул, пока все тельце не вышло наружу. От его живота тянулась странная штука, похожая на веревку, заканчивавшаяся где-то внутри Хелен. Ребенок казался мне крошечным, но я понятия не имела, какими они бывают. Потом увидела его причинное место и поняла – мальчик. Прежде я никогда не видела мужское достоинство: все дети, которых я видела, были одетыми. К тому же они были, как минимум, на несколько недель старше, ведь родились 9-месячными, а не 7-месячными.

Я ждала, что он заплачет – но нет. Доктор перевернул ребенка и слегка встряхнул, но крика не было. Он легонько похлопал его несколько раз по попке, затем, уже сильнее, по спине. Ничего. Наконец он завернул его в полотенце, что я держала, и взял его из моих рук. Держа его на руках, он несколько раз дунул ему в рот, затем прижал ухо к его груди. Потом вздохнул и положил его на постель. Перетянул пуповину и отрезал ребенка от Хелен. Затем завернул ребенка в полотенце и вручил его мне. Я протянула руки и взяла его, как еще несколько дней назад брала на руки своих кукол. Доктор вновь обратил свое внимание к Хелен, когда в комнату вошли Томми и тетя Дебора. Она увидела сверток в моих руках и, должно быть, поняла, что случилось.