Мирное время - Страница 72
Он разделся, потушил лампу и лег. Ходыча не спала почти всю ночь. Она знала, чего хотят эти отколовшиеся от партии люди. Их надо уничтожать, как бешеных собак! Завтра же она пойдет в окружком комсомола и скажет об этом... А ребенок? Ведь у нее под сердцем его ребенок? Что же делать?
Наступили тревожные дни Ходыча жила с тягостным ощущением, что жизнь ее непоправимо изломана. Она перестала шить чепчики и распашонки, ходила неряшливо одетая и едва причесанная.
Когда она как-то снова попыталась начать с Ленькой разговор, он резко оборвал ее:
- Если ты вздумаешь где-нибудь заявить об этом, я всему городу расскажу о тебе. Кто поверит проститутке?
Это слово обожгло Ходычу, как пощечина. Вот, оказывается, какой у нее муж... Тогда ночью под Новый год он уверял, что не хочет ничего знать о ее прошлом, а теперь он готов ее оклеветать. Ходыча растерялась перед такой низостью. Она ушла к себе в женотдел и проплакала там весь вечер.
Что же делать? Пойти заявить? Но это значит лишить будущего ребенка отца! И потом Ленька уже, наверно, рассказал о ней повсюду. Кто ей поверит?..
В один из таких дней Ленька попросил ее достать где-нибудь в кишлаке паранджу и чачван, обязательно на большой рост. Ходыча подумала, что паранджа нужна для одного из посетителей их квартиры. Она отказалась. Но Ленька потребовал так решительно и угрожающе, что ей пришлось согласиться.
Ленька получил паранджу и чачван.
Несколько раз он просил жену не ночевать дома, и она покорно уходила к подругам. Ходыча уже не подсматривала в окно. Она знала, что там будет сидеть человек, которого надо переправить через границу.
Ходыча все эти дни жила как во сне. Исчезли ее живость, энергия, она, как надоевшую повинность, выполняла свою работу в женотделе, неохотно разговаривала с женщинами, перестала выезжать в кишлаки. Ходыча стала нервной и раздражительной, по ночам ее мучили кошмары, она просыпалась, вскакивала с кровати и зажигала свет - она стала бояться темноты.
Шла посевная. Люди много и напряженно работали и им некогда было заглянуть в грустные, полные слез глаза Ходычи. Как-то в столовой она встретила приехавшего из Кабадиана Виктора. Он пытливо заглянул ей в лицо, спросил, почему она так изменилась, похудела. Ходыча покраснела и чуть не расплакалась. Ей хотелось рассказать этому большому, сильному человеку все, что так мучило ее, попросить помочь разобраться во всем. В это время вошел Ленька, Ходыча уткнулась в тарелку и больше не разговаривала с Виктором.
Так и жила Ходыча со своими страданиями, мучась между желанием сохранить отца своего первого ребенка (любви к Леньке уже давно не было) и чувством долга, чувством благодарности к людям, которые сделали ее нужным в обществе человеком.
Несколько дней подряд Ленька сидел дома, был очень нежен и внимателен к жене. Ходыча ждала очередной просьбы - так он вел себя перед тем, как ему потребовался чачван. Она не ошиблась. Вечером, уже укладываясь спать, Ленька попросил ее зайти завтра в окружком партии и постараться взять несколько незаполненных партийных билетов и учетных карточек. Кстати, они там находятся без особого присмотра.
- Как взять? Украсть, значит? - сразу охрипшим голосом спросила Ходыча.
Ленька улыбнулся.
- Ну, зачем так грубо? Взять это еще не значит украсть. Нам нужно для дела.
- Мне эти тонкости непонятны, - сказала Ходыча. Для тебя - взять, для меня - украсть.
- Как хочешь называй, но принеси. Ты там часто бываешь, тебе доверяют, ты у них своя. Поэтому тебе это легко будет сделать.
- Поэтому я и не сделаю, - твердо сказала Ходыча.
- Берегись! - предупреждающе крикнул Ленька. - Не шути с огнем.
Ходыча сразу стала спокойной.
- А что? - спросила она.
- Я выдам тебя.
- Как выдашь? Что ты можешь обо мне сказать? - изумленно спросила Ходыча.
Ленька насмешливо оглядел жену.
- Паранджу и чачван доставала? Знала, для чего достаешь? Знала. Дома не ночевала! Знала, почему не ночевала? Знала. Ты соучастница и как соучастница - будешь отвечать.
- Это верно, - упавшим голосом сказала Ходыча. - Пусть! Пусть я отвечу как соучастница. Но больше в твоих делах участвовать не буду. И никакими силами ты меня не заставишь...
Ленька решил, что сейчас не время продолжать разговор. Пусть успокоится. Он лег и отвернулся к стене.
Утром Ходыча не пошла на работу. Она дождалась ухода Леньки, заперла дверь на ключ и опять легла на кровать, чтобы обдумать случившееся.
Ленька пошел к Антону и сообщил, что Ходыча узнала об их делах. Теперь нужно внимательно следить за каждым ее шагом - как бы чего не случилось.
- Эх ты, политик! - презрительно сказал Антон. - Бабе доверился. Разве это можно? Недаром азиаты говорят: "Не будь другом глупого, не доверяй свои тайны жене". Теперь пропали.
- Ничего не пропали, - ответил несколько смущенный Ленька. - Но следить за ней придется. Смотри хорошенько.
- Ладно, не учи.
Возвращаясь от Антона, Ленька вспомнил о Камиле Салимове. Как жаль, что его здесь нет! Вот голова! Тот бы нашел выход. Впрочем, выход, конечно есть. Неважно, что это жена, мать его ребенка. Она слишком много знает, а если вздумает провалить... Что ж, пусть пеняет на себя.
Когда Ленька вошел, Ходыча стояла посредине комнаты, собираясь уйти.
- Ты куда?
- По делам.
Ленька рассмеялся и дружелюбно хлопнул ее по плечу.
- Я знаю, куда ты идешь. Ну и дура. Ты думаешь - я тут один? Ведь здесь все наши. Куда б ты ни пошла, тебя схватят и посадят, да еще такое пришьют, что не выпутаешься. Сиди и молчи.
Ходыча растерялась. Может быть, он правду говорит. Может быть, везде действует одна шайка. Ленька настолько спокойно ведет себя, что в это можно поверить. Если бы он боялся, то уговаривал бы ее не ходить, угрожал. А он смеется...
Ходыча осталась дома... Она долго молча лежала на кровати, повернувшись к стене.
Накануне ночью начался сильный дождь. Он лил все утро, целый день и не затихал всю ночь. Утром Ходыча пошла в караван-сарай и наняла коня до Дюшамбе. Потом она направилась в женотдел. Ходыча не заметила, что возле нее все время вертелся Антон в дождевике с поднятым капюшоном.
Он не стал дожидаться дальнейших событий и бросился к Леньке.
- Твоя баба наняла лошадь ехать в Дюшамбе, - взволнованно сообщил он.
У Леньки затряслась челюсть.
- Пропали. Теперь пропали. Выдаст... - сказал он, побледнев.
- Да, уж теперь держись, - хладнокровно подтвердил Антон.
- Антон, голубчик, на вот, - Ленька протянул наган. - Стреляй в нее, как выедет за город.
- Уволь, милый, - Антон отвел Ленькину руку. - Я тут ни при чем. Твоя жена - твоя забота.
Ленька опустился на стул. Антон вышел, оставив посредине комнаты лужу натекло с дождевика.
Ленька тяжело поднялся, оделся по-дорожному и пошел в караван-сарай. Он выбрал там себе выносливого коня и рысью выехал на дюшамбинскую дорогу.
Дождь не прекращался. Ходыча до конца работы пробыла в женотделе, а потом, не заходя домой (боялась встретиться с Ленькой), пошла в караван-сарай. Ей оседлали коня, она с трудом взобралась на него - мешал живот. Конь сразу пошел крупной рысью. Дорога тянулась среди высоких камышей. Дождь холодными струями бил в лицо, капли воды попадали за воротник.
Ходыча подъехала к парому уже в темноте. Ссылаясь на важное государственное дело, она уговорила паромщиков перевезти ее на другой берег. Паром медленно перевез ее через темную, бурлящую реку. На берегу в чайхане Ходыча пролежала всю ночь с открытыми глазами, промерзшая и голодная.
Ночью дождь было прекратился, но утром полил снова. С гор неслись бурные, желтые ручьи. Ходыча не стала ждать, пока кончится ливень. Она снова взобралась на коня и поехала. Дорога пошла ущельем. Ни одна живая душа не попадалась навстречу. Только вдали она увидела одинокого, стоящего под дождем всадника.
"Наверно, попутчика ждет", - обрадовалась Ходыча. Она боялась продолжать путь в одиночестве.