Мило и волшебная будка - Страница 29

— И еще, — добавила Принцесса Поэзии, — многие места, которые тебе захочется увидеть, не отмечены на карте, а многие вещи, которые ты хотел бы узнать, глазу не видны и рукой до них не достать. Но придет день, и все они тебе непременно откроются — то, что ты узнаешь сегодня, откроет тебе удивительные тайны завтрашнего дня.

— Это я, кажется, понял, — ответил Мило, а тем временем в голове у него крутилось множество других вопросов. — Я хотел бы еще… — начал он было, но в этот момент…

В этот момент вдалеке что-то загремело, затрещало. Удары следовали один за другим, и замок содрогнулся, и все внутри него заходило ходуном. Это демоны там, внизу, на темной вершине, работая топорами, пилами и долотами, ожесточенно подрубали лестницу. И она обрушилась с оглушительным треском, насмерть перепутавшим Ляпсуса, который вскочил и спросонья увидел, что замок медленно взмывает ввысь, в небеса.

— Мы, с позволенья сказать, летим! — вскричал он, но это уже ни для кого не было новостью.

— Пожалуй, нам пора уходить, — сказала Поэзия.

Мудрость согласно кивнула.

— Но как же мы спустимся? — всхлипнул Ляпсус, глянув вниз. — Лестницы нет, а мы летим все быстрее!

— Однако время — еще быстрее! Секунды летят, минуты скачут, не так ли, Тактик? — обратился Мило к часовому псу.

— Это бывает! — рявкнул тот, вскакивая на ноги. — Я вас перенесу на землю!

— Всех? — не поверил Ляпсус. — Да разве ты сможешь?

— На один прыжок меня, пожалуй, должно хватить, — почесал в затылке пес. — Принцессы сядут мне на спину, Мило ухватится за хвост, а вы, сударь, хватайте его за пятки.

— А как же Воздушный Замок? — проворчал жучило, не вполне довольный предложением.

— Пусть он себе витает в облаках, — сказала Поэзия.

— И чем выше, тем лучше, — добавила Мудрость. — Каким бы прекрасным он ни был, он все-таки — тюрьма.

Тактик отошел на три шага для разбега и, разбежавшись, нырнул в окно вместе со всеми своими пассажирами. Начался долгий затяжной прыжок. Принцессы сидели на спине невозмутимо и царственно, Мило изо всех сил вцепился в собачий хвост, а Ляпсус позади болтался туда-сюда, как хвост бумажного змея. Они летели сквозь тьму вниз, к горам, к демонам, уже поджидавшим их.

Промчавшись по-над вершинами трех самых высоких гор, чудом проскользнув над вытянутыми вверх, готовыми всех сцапать лапами демонов, они наконец приземлились, причем не очень-то мягко.

— Бежим! — торопил Тактик. — Все за мною! Не теряйте времени!

С принцессами на спине он бросился вниз по каменистой тропинке. И как раз вовремя — сверху по склону горы уже покатилась, вздымая клубы пыли и завывая леденящими душу голосами, лавина демонов — омерзительных тварей, желающих жить во Тьме Невежества и жаждущих мести. Беглецы мчались во мгле под тяжелыми черными низкими тучами, и Мило, оглядываясь время от времени, всякий раз убеждался, что чудовища все ближе. По левую руку совсем уже близко катилась троица Демонов Компромисса: один тощий и длинный, другой толстый и короткий, а третий — во всем похожий на двух остальных. Как всегда, они катились под горку порочным кругом, поскольку первый твердил — «туда», второй — «сюда», а третий с ними полностью был согласен. И всегда они, сгладив все свои противоречия, катятся туда, куда никто из них не хочет, и не могут попасть ни «туда», ни «сюда» и вообще никуда.

С камня на камень, цепляясь за все своими крепкими загнутыми когтями, неуклюже, задом наперед, скакал Злобный Задний Ум — довольно противный тип с глазами на заду. Он всегда прыгает, не глядя, куда, и не зная, зачем, пока в конце концов не допрыгается.

А самая жуткая тварь наползала прямо сзади, подобная огромному слизню с горящими глазищами и слюнявым жующим ртом, — отвратительная Горгона Ненависти и Злобы. За ней тянулся скользкий след, но ползет она, между прочим, куда быстрее, чем вы думаете.

— СКОРЕЙ! — кричал Тактик. — Нас окружают!

Они бежали по склону, Ляпсус — одной рукой придерживая шляпу и отчаянно размахивая другой, Мило — как никогда в жизни, а демоны — все же чуть-чуть быстрее.

Справа на тонких длиннющих ногах покачивалось тяжелое куполообразное тело Властолюбивого Всезнайки. Этот страшный демон, у которого рот не меньше головы, и говорит он непрерывно, высказывая в любой момент по любому вопросу свое совершенно ошибочное мнение. На ногах он не держится, то и дело падает, но никогда не ушибается, зато может подмять под себя бедолагу, который случайно окажется рядом.

Следом за ним, чуть поотстав, поспешало Грубое Преувеличение, страшно уродливое, с безобразными манерами и рядами острых зубов, пригодных только для одного — корежить правду. Эта парочка всегда промышляет вместе, и несдобровать тому, кто им попадется.

Верхом на всяком, кого оседлает, ехало Заезженное Оправдание, жалкое, тщедушное, оборванное бородатое создание; оно вечно бормочет одно и то же: «Знаете, я был болен… страничка потерялась… автобус опоздал… но я ведь не один такой… ну, в общем, был болен… страничка потерялась… автобус опоздал… но я ведь не один такой… знаете…»

На вид эта тварь совсем не опасная и даже симпатичная. Но если уж кого оседлает, от нее не отделаешься.

И вся их свора, напирая и толкаясь, вытягивая когтистые лапы и яростно ревя, подступала все ближе и ближе. Тактик с Поэзией и Мудростью, несмотря ни на что, неустрашимо летел вперед, следом Мило, не отступая ни на шаг, хотя легкие его, казалось, сейчас разорвутся, а Ляпсус — Ляпсус понемногу стал отставать. Владенья Разума были уже не за горами, тропа выводила в предгорье, стала положе и шире. Свет и спасенье были уже так близко — но все-таки еще слишком далеко.

Внизу, под горою, беглецов уже поджидали взбешенные исчадья Тьмы, готовые наброситься на добычу. А сзади с улюлюканьем их погоняли Пошлый Примитив и дряблый Студенистый Великан. И рвалось вперед парнокопытное Одно-из-Двух, высекая искры из камней, выдыхая из ноздрей пар и выискивая, кого бы насадить на свои два длинных острых рога.

Ляпсус совсем обессилел, ноги у него подкашивались, на лице застыла мука, а в глазах — тоска.

— Больше, с позволения сказать, я не могу, — простонал он.

Но зигзагом метнулась молния, разорвав небо, и гром заглушил его стон.

А демоны уже — вот они, охота подходит к концу. Еще прыжок, еще шажок, и первым они схватят жучилу, потом мальчишку, а там и пса с его ношей. Все разом взвились они в прыжке…

И вдруг застыли, как будто вмерзли в воздух, не способные шевельнуться, и со страхом уставились вдаль.

Мило медленно распрямился, поднял голову. Там, на горизонте, во всю его ширь, стояла бесчисленная рать Разума, солнце сияло на мечах и щитах, знамена гордо реяли на ветру.

Мгновение тишины, а затем тысячи труб — многие тысячи — запели, и, как морская волна, с места двинулась конница, сначала медленно, затем быстрей, быстрей — топот копыт и клики звучали музыкой в ушах Мило, — и рать обрушилась на перетрусивших демонов.

Впереди скакал король Азбукиан в великолепных латах, украшенных рельефными литерами, а рядом с ним — Матемагик, размахивая заново отточенным посохом. Доктор Какофонии метал из своего фургона тарарах за тарарахом на радость госпоже Звукозаписи, а Чудовищный ТАРАРАМ собирал их тут же, на поле боя. Маэстро Гамма ради такого случая вывел свой оркестр, разыгрывая цвета государственных флагов Разума. И все, кого повстречал Мило на своем пути, явились сюда, на помощь, — купцы из Словаренции, цифродобытчики Числовенции и все добрые обитатели лесов и полей.

Пчела-Наборщица носилась над головами с криком:

— В атаку — вэ а-тэ-а-кэ-у! В атаку — вэ а-тэ-а-кэ-у!

Даже Еслиб, который, как всем известно, мог бы стать еще трусливей, если бы не был таким трусом, даже он покинул Домысел, чтобы показать свою удаль.