Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Страница 31

Первая, действительно волшебная статуя, которую они увидели, была статуя старой ведьмы, с единственным торчащим изо рта зубом и повязанным платком на голове. Она сидела в ступе и держала под мышкой помело.

— Это же Баба-Яга! — воскликнула Белка, а Баба-Яга в ответ на это причмокнула беззубым ртом.

— А этот фонтан называется «Борисфенская утопленница», — сказала Мила, читая надпись на арке, под которой и находился небольшой, круглый фонтан. В центре фонтана, полулежа, пристроилась статуя русалки с кувшином.

Когда они подошли ближе, русалка вдруг подмигнула Ромке и заулыбалась. Ромка в ужасе выпучил на нее глаза и поспешно отвернулся.

— Кажется, ты ей понравился, — сказала Белка.

— Ничего подобного, — ответил Ромка, и лицо у него при этом было хмурое. Пожалуй, к его удивлению примешивалось и другое чувство — что-то вроде неловкости.

— Где-то там дальше должна быть Летающая беседка, — сказала Белка. — Мне про нее Берти рассказывал. Пошли?

Мила с Ромкой кивнули и вслед за Белкой отправились искать Летающую беседку. По пути они встретили Горангеля. Мила сначала обрадовалась, но вдруг заметила, что он не один. Рядом с ним была высокая девушка, наверное, его сверстница, с длинными и блестящими белыми волосами. По цвету они были очень похожи на волосы Горангеля, и Мила в который раз с неприязнью подумала о своей рыжей копне и почувствовала, что завидует этой девушке.

Они оба — Горангель и его спутница — были в одеждах малахитового цвета с вышитыми на груди резвящимися единорогами.

— Привет, подшефные! — поздоровался Горангель, поравнявшись с ними. — Как первый учебный день?

— Хорошо, — ответила Белка.

Горангель повернулся к своей подруге и сказал:

— Познакомьтесь — это Лидия. Она тоже из белорогих. А это мои подшефные из Львиного зева.

— Привет! — хором сказали Белка с Ромкой, а Мила почему-то промолчала.

Горангель заулыбался и его подруга тоже. Мила и сама бы улыбнулась — настолько забавно прозвучали голоса ее друзей в унисон, — если бы у нее, непонятно по какой причине, не упало настроение.

— Вы, наверное, идете к Летающей беседке? — спросил Горангель.

— Да.

— Тогда поторопитесь. Я видел, как двое ребят ждали, когда мы ее освободим. Мне кажется, они и сейчас неподалеку.

— Тогда мы пойдем, — забеспокоилась Белка.

— И не забудьте о «Часе точного попадания», — сказал Горангель.

В этот раз они переспросили уже в три голоса:

— О чем?!

Горангель и его подруга опять обменялись улыбками. А Мила почему-то подумала, что Лидия ей совсем не понравилась.

— Вы наверняка видели в парке статуи кудрявых купидонов со стрелами? — спросил он.

Друзья закивали головами.

— Да, видели.

— С двух до трех часов, сразу после обеда, купидонам официально разрешено пользоваться стрелами, — начал объяснять Горангель. — В обычное время им это запрещено, но тем не менее этим стрелкам необходимо практиковаться, поэтому им выделили специальное время, чтобы не потеряли сноровку.

Ромка почему-то посмотрел на статую «Борисфенской утопленницы», и лицо у него испуганно перекосилось. А Белка поинтересовалась:

— А что будет, если попадут?

— А-а-а, — задумчиво протянул Горангель и, улыбнувшись, ответил: — Вполне возможна легкая эйфория в течение нескольких часов. Они стреляют почти вхолостую — настоящих стрел Амура им не выдают. Но и те, что есть, могут заставить на время влюбиться в первого, кто попадется на глаза.

Ромка опять покосился на русалку, а потом взволнованно спросил:

— А сколько сейчас времени?

Горангель протянул руку и указал на большие часы на стене башни Геродота. Они показывали половину второго.

— Ну, мы пошли, — сказал Ромка.

— Удачного полета! — пожелал Горангель и, помахав им рукой, ушел вместе со своей подругой.

Когда они, наконец, увидели Летающую беседку — мраморную, с резными колоннами, то сразу поняли, о каких парнях говорил Горангель. Возле беседки Мила увидела Берти, а с ним еще одного парня.

— Эй! — крикнул Берти, который уже стоял внутри и держался за мраморную колонну. — Сестрица, Рудик и Лапшин — вот это встреча! Скажите спасибо, детки, что мы не улетели без вас. Милости прошу к нашему шалашу.

Пока Берти рассыпался в знании пословиц и поговорок, Мила рассматривала его друга. Это был высокий парень — немного уступающий по росту Берти, — смуглый, с темными, по-восточному раскосыми глазами и с длинными, до плеч, черными волосами, падающими на глаза.

Мила зашла в беседку последняя. Только она ступила обеими ногами на мраморный пол, как беседка плавно взмыла в воздух. Настолько плавно, что этого можно было бы даже не почувствовать. Мила подошла к перилам и посмотрела вниз. Беседка медленно поднималась в небо, открывая взгляду вид на парк и замок. Среди листвы Мила увидела приближающихся к воротам Думгрота Горангеля и Лидию. Борисфенская утопленница, следя за полетом беседки, махала им рукой и, повернув голову, в шаге от себя Мила увидела недовольное лицо Ромки. Она не смогла сдержать улыбки, глядя на него. Заметив это, Ромка сначала погрозил ей кулаком, а потом тоже улыбнулся.

— Даже не думай об этом, — еле слышно предупредил он, и Мила тихо засмеялась.

— Знакомься, Тимур, — сказал Берти, обращаясь к своему другу, — это Рудик. Я ее уважаю. Хоть и мала ростом, — заявил он, приглядываясь к Миле, как будто хотел на всякий случай разглядеть ее еще раз, и, удовлетворенно кивнув, подытожил: — Но человек что надо.

— Тимур, — без особой нужды представился парень, потому что благодаря Берти его имя уже все знали.

— Я, вообще-то, тоже из Львиного зева, просто еще не встречались, — пояснил он.

— А еще он мой лучший друг, — так гордо заявил Берти, что всем сразу захотелось в это поверить.

— Следующий субъект — Роман Лапшин, — отрекомендовал средний Векша. — Тоже вроде парень ничего, — и под конец, повернувшись к Белке, тяжко вздохнул и коротко сообщил: — Это сестрица. Подает надежды.

Мила посмотрела вниз и заметила, что они пролетают над городом, мимо Менгира. Верхние этажи по-прежнему были скрыты густым ватным потолком облака, сквозь который ничего нельзя было разглядеть.

— А как беседка знает, куда лететь? — спросила Мила.

— Да она всегда одинаково летает, — махнул рукой Берти. — Она же не сама по себе летит, а под влиянием заклинания. Когда накладывали на нее чары, задали ей определенный маршрут. Вот она его отработает и вернется на место, так что дольше, чем положено, не полетаешь, — Берти фыркнул и добавил: — Порядок…

Судя по интонации старшего брата Белки, было понятно, что он не очень высокого мнения о порядке.

— Вы бы лучше в «Слепую курицу» сходили, — посоветовал Тимур и усмехнулся: — Помнишь, Берти, как мы в прошлом году туристов развели?

— Это когда они ни за что не хотели верить, что мы выпьем на двоих ведро «Глазуньи» и рискнули поспорить с нами на пригоршню золотых? — оживился Берти.

— Ну да! — начиная покатываться со смеху, подтвердил Тимур.

— Вот умора была! — тоже захохотал Берти.

— И куча золотых троллей в кармане! — добавил Тимур, хватаясь за живот. — Этим чудакам и невдомек, что мы этой «Глазуньей» ведрами каждый день упиваемся. Они только от одного ее вида сознание теряют.

Мила, улыбнувшись заразительному смеху Берти и Тимура, посмотрела на Белку. Но у той лицо было не очень доброжелательным.

— О чем это они? — спросил Ромка.

— Даже знать не хочу! — недовольно проворчала Белка.

Оставив хохот одного Векши и ворчание другой, Мила наклонилась над мраморными перилами беседки. В этот момент они летели, наверное, на самой высокой точке по маршруту, и сердце Милы радостно забилось от увиденного. Замок Думгрот на холме, Троллинбург чуть ниже в долине, башенки Львиного зева, Главная площадь, до отказа заполненная людьми, — все это показалось ей настолько красивым и великолепным, что Мила подумала: это самое замечательное и неповторимое место на Земле. Она никогда не летала на самолетах, но была уверена, что лучше того, что можно увидеть из Летающей беседки, ничего на свете не существует.