Межполушарные асимметрии и индивидуальные различия человека - Страница 18

Результаты проведенных исследований хорошо интерпретируются в соответствии с законами построения коры А.Р. Лурия (1973). Первым законом является закон иерархического построения корковых зон, в соответствии с которым «нарушение в раннем возрасте низших зон коры соответствующих типов неизбежно приводит к недоразвитию более высоких зон коры» (Лурия, 1973, с. 104).

Второй закон формулируется как закон убывающей модальной специфичности иерархически построенных зон коры. Третий закон – «закон прогрессивной латерализации функции, то есть связи функций с определенным полушарием мозга по мере перехода от первичных зон коры к вторичным и затем к третичным зонам» (там же, с. 105). В целом, иерархически построенные зоны обоих блоков «работают по принципам убывающей модальной специфичности и возрастающей функциональной латерализацией» (там же, с. 107).

В соответствии с описанными законами пренатальные поражения мозга при олигофрениях должны приводить к недоразвитию вторичных и, в особенности, третичных зон коры. Специализация левого полушария для обеспечения филогенетически более поздних образований ВПФ в то же время предопределяет и его повышенную уязвимость, особенно при наличии предиспозиционных и патогенных факторов. При этом пренатальные поражения левого полушария обусловливают недоразвитие функциональной латерализации левой гемисферы, а нивелированная функциональная латерализация левой гемисферы находят свое отражение в относительной асимметрии (или амбидекстрии) по таким модальностям, как зрение и слух.

Как уже говорилось, достоверных различий между олигофренами и здоровыми детьми по моторным функциям ноги выявлено не было, что может быть, по-видимому, объяснено меньшей представленностью этих зон в коре и меньшей их зависимостью от закона возрастающей функциональной латерализации.

Отмечаемое при умственной недостаточности снижение уровня обобщений и отвлечений, уровня проведения аналитических операций, затруднения в выделении существенных признаков и при формировании новых понятий, и имеющееся у них преобладание наглядно-образного и конкретно-ситуативного мышления могут быть объяснены, в определенной степени, выявляемыми особенностями ФАМ. В настоящее время считается установленным, что правое полушарие специализировано для переработки зрительно-пространственной информации. Очевидно, что выявляемый при олигофрениях дефицит левополушарных функций может обусловливать превалирование функций правой гемисферы. В случаях нерезко выраженного отставания в умственном развитии (в виде задержек) это, вероятно, и обеспечивает более высокий уровень решения ЗПЗ (по сравнению с вербально-логическими) в детском варианте методики Векслера – WISC (Лебединский, 1985). На особую роль правого полушария при олигофрениях указывают также зарубежные авторы, отмечая его связь со снижением способности к обучаемости, с нарушениями внимания и наличием депрессивных проявлений (Brumback, Staton, 1982).

Приведенные результаты свидетельствуют о накоплении леволатеральных признаков и при возбудимой форме психопатии. В обзоре приводились данные о том, что большинством зарубежных авторов эмоционально-волевые нарушения при психопатиях связываются с пренатальными поражениями мозга. Отечественные исследователи также придерживаются этой точки зрения (Смулевич, 1983).

Рассматривая психопатический склад личности как постоянное и врожденное свойство индивидуума, в основе которого лежат экзогенно-органические повреждения мозга в пре– и перинатальных периодах развития (там же), можно полагать, что леволатеральные признаки, выявляемые при психопатиях, являются следствием таких поражений. Этот факт, как и данные исследования олигофренов, могут подтверждать предположения о большей уязвимости левой гемисферы (у мужчин) при наличии патогенных факторов и определенной «предиспозиционной» готовности. Вместе с тем, это также позволяет сблизить (в определенном отношении) такие нозологии, как «олигофрения» и «возбудимая психопатия», что объясняет нередко встречаемые в практике случаи низкого уровня интеллектуального развития у психопатических личностей, а также наличие эмоционально-волевых расстройств при олигофрениях, что заставляет клиницистов прибегать к двойному диагнозу. Выше уже были приведены данные о том, что значимых различий в распространенности сочетаний латеральных признаков между возбудимыми психопатическими личностями и олигофренами в наших исследованиях выявлено не было.

Как уже отмечалось, обращение психологов к изучению мотивов поведения, механизмов регуляции действий и особенностям целеобразования у психопатических личностей обусловлено методическими трудностями и малой эффективностью традиционного патопсихологического подхода при изучении данной нозологии. При апробации предложенного нами показателя устойчивости выбора (УВ) цветовых стимулов были получены данные, свидетельствующие о значительном снижении устойчивости выбора и о слабости регуляторных процессов у возбудимых психопатических личностей по сравнению с нормой (Москвин, 1987, 1990).

Таким образом, эмоционально-волевые нарушения при психопатиях, описываемые в психологической литературе в терминах «нарушение подконтрольности поведения» и «нарушения опосредования», «неумение разводить разноуровневые цели» и «неадекватность прогнозирующих функций» и ряд других, вероятнее всего обусловлены выявленным у психопатических личностей дефицитом левополушарных функций (Москвин, 1990). Можно также отметить, что достоверных различий по моторным функциям ноги между возбудимыми психопатическими личностями и здоровыми испытуемыми мы не обнаружили, хотя некоторые зарубежные авторы указывают на наличие таких особенностей (Porac, Coren, 1981).

Особенности в представленности латеральных признаков были выявлены также и у подростков, страдающих энурезом, что может быть связано с явлениями минимальной мозговой дисфункции и измененными межполушарными отношениями (Лебединский, Марковская, Лебединская и др., 1982).

Приведенные данные свидетельствуют о перспективности дифференциально-психофизиологического подхода (с учетом особенностей функциональных асимметрий) к таким традиционным объектам изучения патопсихологии, как олигофрения и возбудимая форма психопатии, а также при исследовании подростков с проявлениями энуреза, где часто наблюдаются проявления ММД.

Полученные результаты указывают на преимущество здоровых лиц с левым ведущим глазом в процессах решения ЗПЗ, что совпадает с представлениями о преимуществах правого полушария в обработке зрительно-пространственной информации. Вместе с тем, для «левоглазых» мужчин с интеллектуальной недостаточностью этот фактор оказался малозначимым, напротив, они обнаружили более низкие показатели при сравнении их с результатами латеральной подгруппы ППП. Неравнозначность выполнения «левоглазыми» ЗПЗ (по показателям продуктивности) в норме и при интеллектуальной недостаточности, на наш взгляд, может быть объяснена только неравнозначностью природы самой «левоглазости» в обеих выборках: в первой группе она, скорее всего, обусловлена генетическими факторами и отражает парциальное доминирование зрительных отделов правого полушария в рамках индивидуальной вариабельности; во второй группе («интеллектуальный дефицит») «левоглазость» также связана, видимо, с относительным доминированием правых зрительных отделов мозга, однако, вероятно, не вследствие генетических факторов, а из-за пренатальных поражений и недостаточного развития соответствующих отделов левого полушария. Если признать правомерность таких рассуждений, то эти факты могут свидетельствовать в пользу теории о гетерогенности факторов латерального предпочтения и подтверждать наличие генетической и патологической «левоглазости». Эти данные дают основание с осторожностью относиться к результатам тех исследований, которые рассматривают феномен ведущего левого глаза только как фактор предрасположенности к психическим заболеваниям (Берус, Журавлев, Мямлин, 1998).