Между Полярной звездой и Полуденным Солнцем: Кафа в мировой торговле XIII–XV вв. - Страница 16

Из Крыма слитки и монета распространялись по путям «из греков в варяги». Как свидетельствуют кафские массарии[458], они отправлялись литовским князьям, молдавско-валашским господарям, ордынским ханам и московским правителям. Таким образом по «татарской дороге» достигали Каменца Подольского южно-итальянские и греческие монеты[459], венецианские гроссо, чеканенные от имени дожей Райнерио Дзено (1252–1266) и Франческо Дандоло (1328–1339)[460]. Похожим путем по днепровскому пути доходили до Киева генуэзские денарии гроссо[461]. Несомненно, с рассматриваемой линией торговли должно быть связано распространение «фряжского серебра» в русских землях, как в древнерусских грамотах обозначалось серебро итальянского происхождения. Только по двум закладным грамотам 1388 и 1411 гг. значилось 5000 рублей подобного серебра[462], что составляло около одной тонны драгоценного металла.

Вообще, ввоз серебряных слитков и монеты отражает одну достаточно примечательную особенность обмена между Севером и Югом, не получившую должного признания в специальной литературе. Данный металл служил сырьевой основой для разнообразных ремесел в самой Кафе, известной своими мастерами, так и в еще большей степени – в северных городах. В руках кафских умельцев аспры превращались в различные украшения и фурнитуру одежды. Под воздействием кафских чеканщиков серебряные слитки становились деталями наборных поясов и кошелей[463]. Из привозного серебра изготовлялись серебряные предметы культа, бытовая посуда и столовые приборы, составлявшие привычные атрибуты жизни кафского горожанина[464]. Сырьем местным ремесленникам служил продававшийся в Кафе серебряный лом[465]. Наконец, нельзя забывать, что монетный двор Кафы, начавший чеканить с начала XV в. собственную серебряную монету[466], также работал на импортном сырье.

Дабы завершить освещение вопроса о товарном значении серебра, стоит указать на ввоз готовых изделий из этого металла. Таковы представленные в инвентаре северо-кавказских кахатлежей серебряный пояс XIV в. итальянского производства и блюдо с геральдическим щитом в виде шахматной доски, а также серебряная с чернью бляшка с изображением воинов[467]. Таков серебряный кубок из Пскова, являвшийся произведением итальянских мастеров, серебряный потир из Новгорода сьенской работы[468].

Южный путь через черноморские порты был основным для поступления в русские земли меди и очень редкого олова. И тот, и другой металлы, согласно космологическим представлениям средневековья, принадлежали одной стихии – воздуху, хотя первый из них соотносился с Венерой, а второй – с Юпитером. Медь и олово, подобно желтку и белку, составляли алхимическое «яйцо философов», мистический аналог Вселенной, которое выступало медиатором в восхождении от несовершенных форм материи к совершенным. Оба металла имели симпатическую связь с кровью и наделялись способностью целительного на нее влияния[469]. Медь и олово под воздействием огня, воспринимавшегося метафизическим средством очищения, давали знаменитый сплав – бронзу, по благородности приближавшийся к золоту, а по твердости его значительно превосходивший. Бронза была идеальным материалом для литья, на чем и основывалось ее широкое распространение. Она служила делу возрастания духовности, будучи использованной для отливки церковных колоколов, но в то же время толкала к «геенне огненной», будучи отлитой в пушечные жерла.

«Руководства по торговле» XIV–XV вв. знали очищенную медь в болванках, олово в слитках или листах, находившие спрос на рынке Кафы[470]. В качестве сырья пользовалась известностью «черная медь» – сырец с примесями, служивший для окрашивания стекла в зеленый и синий цвета; «богатая медь» – медь с примесью серебра; «ярь веницейская» – ацетат меди, безупречный, ярко-зеленый краситель; «розетная медь» – медь, очищенная особым способом.

Происходила медь из итальянских рудников Массы, а еще чаще – из кипрских месторождений, вследствие чего она и получила свое латинское название – "cuprum”[471]. В Средние века еще пользовались известностью рудники Анатолии, в особенности Синопа и Кастамона[472]. Олово добывалось в Венецианской марке и на острове Хиос[473].

Ввоз названных металлов в порт Кафы отмечался тоннами. Нередко транспортировка меди и олова сопровождалась конфликтами. Есть сообщение 1342 г. о доставке в Кафу медной руды из Синопа[474]. Имеются сведения середины XIV в. об отправке венецианской меди и олова[475]. В 1394 г. по сходному же маршруту, из Италии в Кафу, прибыло 10 кантариев (476,5 килограммов) меди в слитках[476]. Позже, в 1410 г., согласно записям массариев Кафы, коммуна получила 143 кантария (6,8 тонн) меди из Синопа[477].

Материалы генуэзского Ведомства попечения Романии позволяют дополнить представления о путях и способах разрешения дефицита металлов. В 1425 г. в кафский порт было доставлено 5 колло (455 килограммов) олова, захваченного на греческом гриппарионе[478] и предназначавшегося для вывоза за Босфор[479]. Подобные же сведения встречаются в документах Банка Сан Джорджо. В 1455 г. генуэзцы Кафы захватили на турецком гриппарионе 400 (по другим данным 500) кантариев (23,8 тонн) меди, не допустив вывоза из Черного моря[480]. Одновременно протекторы генуэзского банка осуществляли закупки олова на острове Хиос, которое должно было пойти, как и выше названная медь, для отливки бомбард[481].

Сам товарный вид металла говорит о его производственном назначении, в первую очередь, в литейном деле. Археологам известна бронзолитейная мастерская на территории средневековой Кафы[482]. Там отливались различные предметы домашнего обихода, как те, что приводятся в археологических отчетах[483], так и те, что фигурируют в итальянских актах Кафы. Это были различные сосуды: от медных котлов с крышкой и оловянных тазов для мытья головы – до рукомойников и ночных горшков[484]. То были бытовые предметы: от подсвечников, служивших для домашнего освещения, – до замковых и шкатулочных ключей. Это была кухонная посуда: от подносов с чашками – до половников и ложек[485]. Были здесь вещи серийные, как различные ступки с пестиками, и уникальные, как один сосуд с рельефным украшением в виде пантеры[486].