Методологические проблемы цивилистических исследований. Сборник научных статей. Ежегодник. Выпуск 2. - Страница 18

После оглашения отзывов на диссертацию или автореферат диссертации соискателю ученой степени предоставляется слово для ответа на замечания, содержащиеся в отзывах.

В первую очередь следует отвечать на замечания из отзыва ведущей организации, отдельно отмечая в их числе те, которые дублируются в отзывах на автореферат.

Как реагировать на значительное число замечаний ведущей организации, особенно если она стала оппонирующей, т.е. дала отрицательный отзыв? Единственно верный ответ на данный вопрос: корректно.

Практике известны случаи, когда решения о присуждении ученых степеней принимались вопреки позиции оппонирующей организации. Однако указанные случаи не норма.

Уходя от крайности, зададимся другим вопросом: соглашаться или не соглашаться с замечаниями, если они имеют под собой определенную основу?

Часть замечаний можно отклонить ввиду выхода соответствующих проблем за обозначенные названием работы границы исследования. Так уж складывается, что большинство исследований не ставит, да и не может ставить точку в решении проблемы. «Научное исследование, по смыслу понятия, способно длиться вечно. Целеполагание же дает критерий, согласно которому в будущем исследование прекращается, прерывается, останавливается» [1, с. 65], – предлагают выход ученые-физики. При значительном объеме исследования на достижение заявленных целей вполне корректно сослаться и в ходе защиты диссертации по правовым проблемам.

Указания критиков диссертанта на выход за границы исследования, обозначенные названием темы, достаточно неприятны, но не влекут с фатальной неизбежностью провала защиты. Встречаются и такие ситуации, когда, рассматривая содержание и практику применения норм исключительно гражданского права, диссертант выходит за обозначенную грань и получает заслуженный упрек.

Так, Д.А. Керимов считает, что «выдвинуть и обосновать наиболее яркие и значимые идеи, сформулировать теоретически выверенные концепции, предложить интересные, заслуживающие самого пристального внимания, осмысления и обсуждения гипотезы в гуманитарной сфере (как, впрочем, по всей видимости, в технической и в области естествознания) удается прежде всего и главным образом тем, кто работают на стыке наук» [4, с. 12].

Впрочем, указание на выход за пределы дисциплины, очерченные номенклатурой научных специальностей36 и их паспортами, является одним из возможных замечаний диссертанту, увлекшемуся междисциплинарными вопросами.

Получение такого замечания не повод для паники, поскольку общество является нелинейно развивающейся системой: «Междисци-плинарность воплотила в себе синергетические тенденции в самой правовой методологии, отразила наиболее высокий уровень системности методов, философских законов и категорий» [10, с. 137–138], – справедливо отмечают Ю.С. Решетов и М.В. Воронин.

Замечания, сформулированные в отзывах без учета названной характеристики права и правовых исследований, могут являться следствием очевидного для диссертанта, но не понятого критиком существования зависимости между состоянием смежных правовых образований и неэффективным применением норм гражданского права. Именно эту зависимость и следует подчеркивать при подготовке ответов, необходимо демонстрировать то, какие отраслевые задачи решаются диссертантом в ходе обращения к межотраслевым проблемам. К примеру, можно считать корректным обсуждение правила о бюджетном иммунитете и необходимости его корректировки в рамках цивилистического исследования, посвященного организациям-несобственникам, поскольку оно делает самостоятельную гражданско-правовую ответственность казенных учреждений по своим долгам пустой декларацией.

Так, В.Г. Голубцов и О.А. Кузнецова считают, что «следует допустить дифференциацию научно-квалификационных работ на теоретико-цивилистические и цивилистико-прикладные исследования» [3, с. 70]. Вместе с тем они же справедливо отмечают, что сегодня в решении проблемы допустимости прикладных исследований по праву на официальном уровне единство мнений не достигнуто: «Необходимо авторитетно ответить на вопрос: может ли цивилистическое исследование преследовать цель научного обоснования технического решения, имеющего существенное значение для развития страны, или же достижение подобной цели возможно только для естественнонаучных разработок?» [3, с. 70–71].

Существующее положение дел ставит любого специалиста, занимающегося подготовкой диссертации по юриспруденции, перед непростым вопросом: является ли она теоретической или прикладной?

По-видимому, именно в связи со сказанным в поступающих отзывах на диссертации либо авторефераты можно видеть указания и на отсутствие теоретической значимости отдельных частей работы, и одновременно на недостаточное прикладное значение исследования. Феномен официальной оценки квалификационных исследований по праву заключается в том, что от автора нередко ждут всего и сразу, т.е. «теоретико-практической» диссертации.

Возможно, причина сложившегося положения кроется в том, что не до конца адекватна совокупность способов изучения соответствующей области действительности. Как указывает Е.Г. Комиссарова, «современная цивилистика оказалась замкнутой в основном на доктринальных (юридико-технических) исследовательских методах, т.е. учениях, которые являются продуктом науки права как таковой» [6, с. 101].

Вместе с тем раздаются справедливые указания на необходимость не только органичной интеграции правовой методологии в общую, но и установления ее специфики. «Цивилистическая методология производна по отношению к достижениям общей теории права, применительно к основам методологического учения… Однако от идеи полной зависимости цивилистической методологии от философского методологического учения следует поэтапно отходить во благо укоренения в правовой области самостоятельного методологического инструментария» [5, с. 104], – пишет Г.В. Колодуб, развивая идеи русских правоведов начала XX в., противостоявших стремлениям немецкого ученого Р. Штаммлера и его последователей «растворить науку о праве в философии» [9, с. 97].

Выпады, касающиеся недостаточной глубины теоретической мысли или практической значимости сделанных рекомендаций и предложений, необходимо парировать крайне осторожно или оставить вовсе без внимания, когда они касаются исследования в целом. Если же они относятся к конкретным положениям работы, то и опровергать их необходимо предметно.

Некоторые претензии вполне допустимо, а в некоторых случаях единственно правильно объяснить влиянием научной школы. Действительно, многое зависит от тех исходных пунктов, которые автор был вынужден или счел возможным принять за аксиому. Стоит согласиться с О.А. Серовой, отмечающей: «Наукой может заниматься коллектив. То есть может быть поставлен вопрос об оценке той или иной диссертации с позиции той научной школы, в рамках учения которой действовал соискатель» [11, с. 159]. При этом указание, что прятаться за спины столпов правовой науки не лучшая тактика отстаивания правоты своей собственной позиции, можно считать справедливым и на данной стадии подготовки к защите.

Самые важные, содержательные и одновременно сложные для ответа замечания констатируют внутреннюю противоречивость положений или наличие несогласованности различных структурных частей исследования. Тогда, если нет новых аргументов (или если их просто не увидели в тексте работы), лучше согласиться с недостатком, нежели беспричинно спорить. Однако если замечание касается концепции исследования, его надо оспаривать до конца. Впрочем, нередко претензии к тексту рождаются из неверной интерпретации слов и выражений. И тогда их необходимо адекватно пояснять.

Когда соискателя упрекают в отсутствии аргументации того или иного тезиса в диссертации или неполноте мысли в автореферате, будет не лишним цитировать краткие фрагменты из работы со ссылками на страницы, содержание которых доказывает обратное.