Метод. Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин. Выпуск 3: Возможное и действитель - Страница 16

Поскольку в силу их эквивалентности пропозицию (~2) можно заменить на

то мы получаем: (1 / (~1) & (~2)) > (2), из чего следует:

Чтобы полнее описать логику предпочтений армянской стороны, покажем и другое, более очевидное предпочтение. Поскольку «хороший» мир предпочтительнее, чем его отрицание, то имеет место также и ((1) > (~1), где (~1) может быть заменено эквивалентом – ((2) / ((~2) & (~1))), из чего следует, что (1) > ((2) / ((~1) & (~2)), т.е. миры (1) предпочтительнее не только миров (2), но и миров ((~1) & (~2)).

Таким образом, предпочтения армянской стороны описываются как:

Для армянской стороны миры ((~1) & (~2)) будут хуже, чем миры (1), но лучше, чем миры (2), т.е. мы нашли для армянской стороны то множество миров, которое хуже лучшего мира, но лучше, чем худшие миры.

Как и для армянской стороны, эти же миры ((~1) & (~2)) для азербайджанской стороны будут лучше, чем худшие миры (1), хотя и хуже, чем лучшие миры (2). Доказательство тому полностью повторяет вышеприведенное, поэтому ограничимся воспроизведением формул без пояснений. Для позиции, которую мы идентифицировали с позицией азербайджанской стороны, имеет место (2 > 1) и вытекающие из него (2) > (~2) и (~1) > (1). Заменяя (~1) и (~2) на их эквиваленты и произведя сокращения, мы получаем обобщенную формулу предпочтений азербайджанской стороны:

т.е. имеет место: (2) > (1); (2) > ((~1) & (~2)); ((~1) & (~2)) > (1)), откуда явствует, что миры (~1) & (~2) пусть и не лучшие, но и не худшие.

Заметим, что содержащие знак предпочтения формулы несимметричны. Это значит, что отношение предпочтительности между возможными мирами не является эквивалентным: они не только нерефлексивны по определению (ни одно состояние дел не может предпочитаться самому себе), но, как и было показано фон Вригтом, несимметричны и, за исключением некоторых особых случаев, транзитивны. Это значит, что предпочтительность (1) влечет предпочтительность (~2), но неверно, что предпочтительность (~2) влечет предпочтительность (1). Аналогично предпочтительность (2) влечет предпочтительность (~1), но неверно, что предпочтительность (~1) влечет предпочтительность (2). Во всех мирах, где имеет место (1), имеет место и (~2), но в тех мирах, где имеет место (~2), возможно как (1), так и возможно (~1). Соответственно, для стороны, для которой предпочтительным является состояние (1), в тех мирах, где не имеет место состояние (1), предпочтительнее окажется ((~1) & (~2)), нежели (~1). Аналогично для стороны, для которой предпочтительнее состояние (2), во всех тех мирах, где оно не имеет места, предпочтительными окажутся миры (~1) & (~2).

Парадоксальным образом нулевой мир (1) & (2) оказывается для сторон конфликта одновременно и лучшим миром, и худшим, в то время как для стороннего, но благожелательного наблюдателя он является наилучшим: это та утопия, где наилучшим образом соблюдены интересы всех сторон13. Отсюда, согласно Вригту, следует два решения – считать все возможные миры плохими либо же, напротив, хорошими. В одном случае эти миры мы оцениваем как лучшие, чем невозможный нулевой мир, что «соответствовало бы крайне жизнерадостной и оптимистичной позиции, видящей все возможные миры как хорошие» [Вригт, 1986, c. 443]. В другом случае, хоть и вынужденные довольствоваться тем что есть, мы тем не менее оцениваем эти миры как худшие, чем нулевой мир: «Последнее соответствовало бы позиции крайнего пессимизма: каждый возможный мир – плохой».

Тем самым, отказавшись от содержательной интерпретации отрицания в пользу формальной, можно найти искомое решение: от миров возможных, но взаимоисключающих друг друга в один и тот же момент времени (соответствующих нулевому миру фон Вригта или существующих в воображении международных посредников), перейти к парадигме миров, которые в будущем могут быть реализованы в один и тот же момент времени. Возможность может быть проинтерпретирована как возможность в будущем – это комбинированная модальность, объединяющая оператор актуализации в будущем времени F и оператор возможности ◇. Если некоторое состояние дел возможно, то в будущем оно либо актуализуется, либо не актуализуется:

Как было выявлено выше, в будущем возможны три состояния дел:

Из этого следует, что в будущем могут быть реализованы все три состояния. Это, несмотря на его кажущуюся тривиальность, есть крайне важное заключение. Очевидно, что состояния дел (1) и (2) возможны и могут быть реализованы в истории. Однако при этом одновременная реализация (1) и (2) невозможна: (~◇ (1 & 2)). Вместе с тем не является обязательным (необходимым), чтобы было реализовано хотя бы одно из этих состояний, это может случиться, но может и не случиться: ~(~◇~(2 / 1)). Напомним, что необходимо в данном случае удобно представить отрицание невозможности обратного состояния дел. В терминах временной логики это получит следующее представление: «невозможно» будет заменено комбинированной модальностью – «никогда не было, нет и не будет», а «необходимо» – «всегда было, есть и будет». Обобщая обе формулы, мы получаем:

невозможно, чтобы Карабах принадлежал и Армении, и Азербайджану, и вместе с тем возможно, но необязательно, чтобы Карабах принадлежал либо Армении, либо Азербайджану (или: неверно, что необходимо, чтобы Карабах принадлежал либо Армении, либо Азербайджану).

Из вышеприведенной формулы можно получить различные следствия. Так, если имеет место (1), то неверно, что имеет место или возможно (2), и наоборот. Противоречивой оказывается и конъюнкция (1 / 2) & ((~1) & (~ 2)), и, стало быть, такое состояние дел невозможно и никогда не будет реализовано в истории. Тем самым, за исключением нулевого мира ((1) & (2)), возможны все состояния, описываемые формулой

но только одно из состояний является совместимым будущим – ((~2) & (~1)), или тем будущим, которое не обязательно, что приводит к конфликту (см. ниже). Привлечение модального компонента (возможной истинности в (будущем)) позволяет уйти от тавтологических кругов и безальтернативности. Возможно некоторое состояние дел, которое, с одной стороны, для всех участников предпочтительнее не всех, но некоторых остальных состояний дел. Оно не является лучшим ни для кого из обоих участников конфликта, но вместе с тем и не является худшим. С другой стороны, это состояние дел является единственно возможной альтернативой несовместимому нулевому миру ((1) & (2)). Областью пересечений миров-следствий из базовых пропозиций (1) и (2) явится совпадающее возможное будущее: конъюнкция двух отрицательных пропозиций – ((~2) & (~1)).

На каком основании мы считаем, что совместимое будущее, которое к тому же для обеих сторон является предпочтительнее худших миров, есть единственно приемлемая альтернатива? Безусловно, можно встретить и противоположный подход: это позиция радикалов, требующих «все или ничего», и для которых неприемлемы все те возможные состояния дел, которые не совпадают с наилучшим миром. Но куда более совпадает с общепринятыми представлениями то понимание, которое мы исходно сформулировали как задачу по поиску того образа будущего, которое совместимо для всех сторон конфликта, что можно интерпретировать как модель для его разрешения. В свое время при семантическом моделировании конфликта мы предложили рассматривать как модель разрешения конфликта удаление из описания мира (конъюнкции пропозиций) несовместимых конституент, т.е. тех, которые сами или же их следствия приводят к противоречию и тем самым к несовместимости возможных (в будущем) миров [Золян, 1996].