Метод. Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин. Выпуск 4: Поверх методологических - Страница 34

Lotman M. Verse as a semiotic system // Sign systems studies. – Tartu: Tartu univ. press, 2012. – Vol. 40 (1/2). – P. 18–51.

Perry J. Frege on demonstratives // Readings in the philosophy of language. –Cambridge: L.: The MIT Press, 1997. – P. 563–585.

Semiotics // Britannica. – б.г. – Mode of access: http://www.britannica.com/EBchecked/topic/534099/semiotics (Дата посещения: 24.07.2013.)

Vendler Z. The possibility of possible worlds // Canadian journal of philosophy. – Edmonton, 1975. – Vol. 5, N 1. – P. 57–72.

14 марта 2013 г. состоялся очередной роккановский семинар, посвященный соотношению математики и семиотики. Редакция ежегодника публикует запись дискуссии. Где это уместно, она дополнительно снабжена краткими подстраничными пояснениями или ссылками на литературу в квадратных скобках.

Михаил Васильевич Ильин (далее – М.В.). Сегодня у нас очередной роккановский семинар. Мы обсуждаем соотношение математики и семиотики, сосредоточивая при этом внимание на познавательных способностях и на инструментариях или органонах научного знания. Дело в том, что в ближайшие три года наш Центр перспективных методологий будет делать проект, посвященный тому, что мы называем органонами познания. Несколько слов об этом проекте и о постановке вопроса. Помимо предметных областей знания, например филологии, геологии, социологии, антропологии и пр., обладающих своим специфическим предметом и характерными именно для них методами, существуют и некие общие познавательные способности. Во многих науках осуществляются или сравнения, или подсчеты, или аналитические процедуры. Что стоит за этим? Всеобщие познавательные способности? Или особый инструментарий, органон для нескольких дисциплин? Споры на этот счет разгорелись в нашем Центре перспективных методологий. Мы обсуждали, в частности, могут ли отдельные познавательные способности быть развиты до такой степени, чтобы вне привязки к конкретным предметным областям стать инструментальными познавательными системами или некими познавательными органонами per se. Так сформировался исследовательский проект нашего центра, связанный с обоснованием и разработкой методологических систем, которые можно было бы рассматривать как своего рода органоны-интеграторы социально-гуманитарных наук. Естественно, когда я говорю мы, Центр и так далее, то за этим стоит сетевая структура. В проекте участвуют те, кто хочет участвовать. Мы приглашаем и собравшихся здесь сегодня коллег включиться в разработку этих органонов-интеграторов.

Претендентами на роль данных органонов являются математика и логика, семиотика, когнитивистика, морфология, компаративистика. Список этот открыт и корректируется. Мы хотим начать с математики и семиотики и посмотреть, что их объединяет и разъединяет. Можно ли их рассматривать как части одного единого органона? Или же они, напротив, два контрастных явления, два полюса некого единства и за каждым из них стоит своя правда?

Для нашей первой дискуссии мы пригласили Виктора Михайловича Сергеева. Лучшей кандидатуры для такой дискуссии найти было трудно. Виктор Михайлович – математик по своему базовому образованию. Он начинал свою научную карьеру с изучения компьютерных систем и имитации на компьютерах интеллектуальных моделей искусственного интеллекта. А потом он не просто обратился к гуманитарной проблематике и семиотике, но и стал одним из авторитетнейших семиотиков в нашей стране и за рубежом.

Я продолжу представление этой темы и хочу задать несколько вопросов. Сначала как будто обычных, а потом – все более озадачивающих, трудных. Давайте предположим, что у нас действительно есть один всеобщий органон. Что из этого следует? Он становится практически неограничен и охватывает и логику, и когнитивную науку. У него, в таком случае, должна быть общая структура, обнаруживающаяся также во всех отдельных сферах знания. Иными словами и у математики, и у семиотики, если оставаться в рамках сегодняшней дискуссии, должна появиться какая‐то общая структура. Второе следствие: все наши познавательные способности имеют общую природу. Тогда возникает новый вопрос: в чем эта природа?

Взглянем теперь на альтернативу. Если существуют два разных органона, тогда познавательные способности должны четко противостоять хотя бы в чем‐то или даже исключать друг друга. И наша задача в том, чтобы найти те моменты, где они очевидным образом исключают друг друга. Структура и состав органонов должны быть разными. Явно должны выделиться какие‐то составные части в математике или семиотике, которые не соотносятся друг с другом. Тогда наши познавательные способности окажутся разнородными. Нам придется искать у каждой свою природу.

Еще одно маленькое пояснение. Пирс считал семиотику универсальной алгеброй отношений. Для него она очевидным образом продолжается в математике. В отличие от него Соссюр выделяет семиологию как в основе своей психологическую дисциплину, которая имеет отношение к тому, что происходит с человеком в его чувствах и мыслях, в его мозге и нервной системе, в его артикуляционном аппарате и так далее. И эта дисциплина увенчивает все гуманитарное знание – знание о человеке. Тогда получается, что семиотика связана скорее с когнитивной наукой, а Соссюр – предтеча когнитивной революции.

Столь очевидное фундаментальное различие заставляет задуматься, что, вполне возможно, имело бы смысл пользоваться двумя этими различными терминами для обозначения принципиально разных познавательных способностей и проглядывающих за ними органонов. Можно говорить о семиотике в пирсовском смысле, а также о семиологии в соссюровском смысле как о принципиально различных науках и методологических органонах. Насколько оправдана столь радикальная позиция?

Следующий вопрос. Уже Чарльз Моррис четко различил чистую (pure) семиотику и ее приложения к различным предметным областям в виде дескриптивной (descriptive) и прикладной (applied) семиотик. Однако удивительным образом такое различие в мейнстриме семиотики – за редкими исключениями68 – не поддерживается. Может быть это связано с тем, что очень четкое различие, которое проводил Моррис, на самом деле совсем не очевидно, а является абстрактным и предельным, а в жизни мы встречаемся с целой лестницей переходов.

Можно представить себе такую лестницу. Начать с самого верха. Там чистый органон вне времени и пространства. И даже без человека, а с каким‐то виртуальным интеллектом, не отягощенным телом, биосферой. Ниже может быть обнаружен органон биосферно-человеческий. В таком случае, туда попадает когнитивная наука. Далее идут дисциплинарные органоны, т.е. органон плюс предметная сфера. Например, опускаемся в политику, получается политическая семиология. То же самое с математикой и с ее приложениями к физике, химии и т.д. Наконец, в самом низу лестницы появляются собственно прикладные дисциплинарные органоны, которые ко всему прочему связаны с некими специфически дисциплинарными познавательными возможностями. Только об этом можно говорить как о собственно прикладном органоне. Именно он оказывается вполне ясным, конкретным и прагматическим инструментарием, который можно довести до отчетливого набора методик.

Теперь я позволю себе задать несколько наивных, потому трудных вопросов.

Первый вопрос: можно ли перенести базовую структуру семиотики с ее делением на семантику, синтактику и прагматику на логику и математику? Для логики, как мне кажется, это сделать не очень трудно. Не исключаю, что есть какие‐то экзотические логики, которые этой системе не поддадутся, но для большей части логик, по-моему, это возможно. А для математики, мне кажется, это выглядит затруднительно. Впрочем, и для формальной логики тоже. Возможно, это связано с редукцией и фактическим отсутствием прагматики.