Метаморфозы. Корона венков сонетов (СИ) - Страница 16

О, Франция! Страна бурлящей крови.

Страна бистро, любви и баррикад,

Огня и романтических историй.

Дала ты миру много. Всё не счесть.

Не хватит ни венков, ни глав романов.

Всё смешано: любовь, позор и честь,

Свобода, бессердечие капканов.

Поэтому родилось столько фраз,

Терзающих в начале по незнанью.

Ведь знание - сверкающий алмаз!

Приблизиться б хоть чуть к его блистанью...

Алмаз далёк. Я предан грусти музам.

"Шерше ля фам" на плечи давит грузом,

131

"Шерше ля фам" на плечи давит грузом.

Я думаю, что мне не одному

Знакома эта ноша. Нет! Обуза!

О, как понять всю эту кутерьму?

Груз счастья очень лёгок, невесомен,

Пока не обратился в чёрный мрак,

Который растворяется лишь в роме,

И тешит душу призраками благ.

Но вот приходит лёгкое похмелье,

И снова понимаешь горечь дней.

Какое, право, может быть веселье,

Когда вкруг увядание аллей.

Перо живёт рождением венка,

Туманом покрывается строка.

132

Туманом покрывается строка.

Чем далее, тем гуще, тем плотнее.

В груди всё ждёт холодного клинка,

А памятью не в мае я - в апреле.

Далёк и недоступен мне агат,

Который изумрудом заменил я.

И грянул день: я этому не рад!

Разборчивая подпись у бессилья.

Проблемы треугольника давно

Известны. Их так рьяно обсуждают.

Всем интересно. Мне же - всё равно.

И обсужденья только угнетают.

Непросто изучить любви антик*.

Таинственны любовные пути.

133

Таинственны любовные пути.

Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Нет ясности, увы. Инфинитив*.

О что, любовь, собою ты являешь?

Ты, видимо, красива лишь одна,

Когда нет рядом страсти и желаний.

Тогда ты словно юная княжна

Средь тихих и восторженных вздыханий.

Но стоит облачиться в плащ страстей,

И вот: княжна подобна амазонке

В тени цветущих призрачных ветвей.

Их цвет недолог. Ветви очень тонки.

Лишь цвет умрёт - начнут идти дожди,

И как итог: тупая боль в груди.

134

И как итог: тупая боль в груди.

О, как я мог лукавости поверить!

Зачем увлёкся редкостью редин*.

Как мог я им себя всего доверить?..

Нельзя ведь полагаться на мечту.

В мечты нам лучше верить, но не боле.

Относят их к разряду альтитуд*.

Сие понять не нужно силы воли.

Что сеял, то, пожалуй, соберёшь.

И этот нерушим закон веками.

Мечта лишь хороша, как та бриошь*,

Пока её не трогаешь руками.

И вот я пожинаю с грустью барство*.

О, сила чар. О, сила их коварства!

135

О, сила чар. О, сила их коварства!

О, сколько погубили вы сердец.

Послав душе и счастье, и бунтарство,

Затем тоски вы дарите венец.

И так года, века, тысячелетья.

Обманом ядовитя в венах кровь,

Хлеща безумной горечью, как плетью,

Рождаете к любви вы нелюбовь.

Не оттого ли так умны французы?

Их "Се ля ви" живёт уже века.

"Шерше ля фам" на плечи давит грузом,

Туманом покрывается строка.

Таинственны любовные пути.

И как итог: тупая боль в груди.

ВЕНОК ╧10

136

И как итог: тупая боль в груди...

Становится золою всё и прахом.

Нескоро появление лядин*

Среди лесов тоски. Я чую аха*.

Он вдалеке пока что от меня,

Но ждёт свой час спокойно, терпеливо.

Король ночи ссылает принца дня.

Предательство - что жгучая крапива.

О, перекрёстки жизненных путей,

Куда шагать? Направо иль налево?

Не в мир любви попал - в страну страстей.

И сам взрастил печали горькой древо.

Зачем тонул я в сладостном дурмане?

Ведь чувствовал - лукавая обманет.

137

Ведь чувствовал - лукавая обманет.

Но не считался с этим никогда.

И оказался в жизненном капкане,

Вокруг цветы сменила лебеда.

Не лето за весною вижу - осень.

За осенью зима стоит стеной.

Листок любви упал, сорвавшись, оземь,

А в журавлином крике - летний зной.

Какая боль! Какая, право, жалость!

Я знаю, бить на взлёте так легко.

Не распустилось, значит, не осталось

В душе весенней прелести цветов.

Черту под этим сложно подвести.

Все мысли превратились в ассорти.

138

Все мысли превратились в ассорти.

Такого не хотел, не мог предвидеть.

Холодный блеск душевных гильотин,

Не видя, начинаю ненавидеть.

Что чувствую я даже и врагу

Ни в мыслях, ни словами не желаю.

Отдался бы я злому батогу*

Взамен того, что получил средь мая.

Как просто доставлять другому боль

Предательством и ложью неприкрытой.

Оставил в прошлом верную Ассоль*

С невинным сердцем и душой открытой.

И мыслями печальными я занят,

И изумруды глаз уже не манят.

139

И изумруды глаз уже не манят.

Их блеск, как оказалось, был фальшив.

Он несравним с той ценностью юаня*,

И несравним с великолепьем нив.

Нельзя застраховаться от ошибок.

Преследуют они нас день за днём.

Итог один - отсутствие улыбок -

Со стародавних выведен времён.

Теперь я понимаю очень чётко:

Не ошибётся тот, кто не живёт.

Бывает жизнь порой горька, как водка,

И иногда любовный горек мёд.

И в белом фае та - моя беда:

С другим, увы, с другим была всегда.

140

С другим, увы, с другим была всегда.

Так вот к чему лукавая улыбка...

Вонзилась в сердце боль осколком льда.

Теперь понятно, кто рыбак, кто рыбка.

Споткнулся у осенних я дверей -

Ведь лето не пришло. Его не будет.

И воздух тяжелей и тяжелей.

Исчезли мысли о весеннем чуде.

Сейчас не вспомню, кто же говорил,

Что буду я наказан, и жестоко,

Познав и ноябри, и декабри,

Которые придут ко мне до срока.

Как я не понял с самого начала:

Его любила, а меня желала.

141

Его любила, а меня желала.

О, женщины! Загадки мира звёзд.

Любовь лежит осколками бокала.

Исчезли крылья. Я не стерх, не клёст.

Ушло уже весеннее цветенье,

И холодит родившийся борей.

Исчез Пегас, исчезло вдохновенье.

У памяти богат набор бичей.