Метаморфозы. Корона венков сонетов (СИ) - Страница 14

Борьба была бесцельной и недолгой.

Пред чувствами так сложно устоять.

Готов сравнить с разлившейся я Волгой

Могучую их, собранную рать.

Ей нипочём те горсточки сомнений,

Что борются так часто до конца.

Но с чем сравнить весь этот жар горений

Всех чувств внутри душевного дворца?

Сравнить, пожалуй, можно! Фермопилы*!

О, Геллеспонт*! О, Ксеркс*! О, Леонид*!

О, дни отваги, слабости и силы!

Истории сияющий авгит*.

В зелёный рай шагнул, любовь обняв,

И разума я голосу не вняв.

108

И разума я голосу не вняв,

Вдруг окунулся в мир метаморфозов,

Познав великолепье чекменя*

Любви! Звучанье мая маэстозо*!

Мелодию печали позабыл.

Зачем она в столь необычном мире?

В ней нет нужды средь майской ворожбы.

Ей не составить пару страстной лире.

Веди меня, веди моя судьба

Дорогою тебе одной известной.

Быть может не изменит грусть мне лба,

И не сольюсь с тоскливою я бездной.

Сказав былому: "Прочь, меня не трогай",

Иду вперёд весеннею дорогой.

109

Иду вперёд весеннею дорогой,

Вокруг шумит зелёная листва.

Не нужно человеку в жизни много -

Крупицу счастья, капельку тепла.

О, этого для радости хватает.

Какая боль, когда совсем один,

И безнадежно тихо угасает

Души и сердца огненный рубин.

Печаль и тьма (две лучшие подруги)

Тоскою украшают чёрный пир

Под завыванье горькой слёзной вьюги

И музыку солёную клавир*.

Но я пока доволен чудным сном,

И манит изумрудным даль огнём.

110

И манит изумрудным даль огнём.

Пегас, пусть и обиженный, вернулся,

Ведомый майским юным кобзарём*,

В чьи песни с головой я окунулся.

А может быть, Пегас не уходил,

И всё, что происходит - наважденье?..

Завидую, его я паре крыл,

Но завистью не чёрной, без сомненья.

Эх, сердцу бы такие и душе!

Я б описал любовь, поднявшись в небо,

И описал бы счастье в шалаше,

В котором до сих пор пока что не был.

Тропа любви и страсти золотая!

Куда ведёт она, увы, не знаю.

111

Куда ведёт она, увы, не знаю...

О, тропы! О, дороги! Где ты, Рим*...

Мы любим, свечи счастья задувая,

Жалеть себя, вдыхая горький дым.

Любовь чиста, о страсти я не буду.

Не столь её обличье хорошо.

Я вижу почему-то в ней Иуду,

Который был "великим" торгашом.

Проблемы мы свои рождаем сами.

Несильным создан Богом человек.

Учение дано нам небесами!

Да застит взор пороков мутный свет.

Страсть, погрузив меня в весенний сон,

Колдует ночью надо мной и днём.

112

Колдует ночью надо мной и днём

Магистр Огня с седою бородою,

А пожилой сердечный Астроном

Качает почему-то головою.

Он знает всё. Ему ли всё не знать,

Живущему пространством звёздных далей.

Одним он обещает благодать,

Другим же - сухость грустную азалий.

В его глазах растерянности нет.

Он, глядя на меня, хранит молчанье.

Устал уже я ждать его ответ,

Ведь ждать и догонять - как наказанье.

Но шепчет: "Жить приятнее, не зная..." -

Листва, приятным шорохом лаская.

113

Листва, приятным шорохом лаская,

Минуты дарит сладостные мне.

Познал я, безусловно, чудо вайи*!

Удачи б увидать ещё ренет*.

"Увидишь, - слышу чей-то тихий голос -

Увидев, всё попробуешь на вкус.

И счастья твоего созреет колос,

А ум родит немало анакруз*".

Ну, если так, то значит всё отлично.

Я рад тому, что будет впереди.

Краса-весна! О, как ты романтична!

Как зелен твой широкий палатин*.

Я растворён в тебе, моя весна!

Не знаю ни покоя и ни сна.

114

Не знаю ни покоя и ни сна

Средь цвета и черешен, и сирени.

Ласкает взор свечная белизна

Каштанов - чуда майской галереи.

О, кучерявость клёнов и берёз!

Ты потрясаешь широтой размаха.

Далёк, туманен осени утёс

И не пошита зимняя рубаха.

Всему свой час судьбой определён:

Зиме, весне, и осени, и лету.

И каждому дана сума бремён,

И каждому дано по амулету.

О, бриз времён! Приятно дуновенье!

Я средь любви, и страсти, и цветенья.

115

Я средь любви, и страсти, и цветенья

Весь растворился, как в воде кристалл.

Метаморфозы - видоизмененья...

Пегаса заменил вдруг Буцефал.

Весна! Какое время превращений.

Пора всёоживания вокруг,

Пора мечтаний и пора сомнений,

Сердец и душ небесный акведук.

О, радость с лепестковой бахромою.

О, музыка из птичьих звонких нот.

Покрыто всё зелёною листвою

До синего подножия высот.

Любви и страсти чудо-скакуна

Лишь распаляет буйная весна.

116

Лишь распаляет буйная весна

Жемчужины любви и страсти бисер.

В стреле Амура сила гарпуна

И точность, что дана той биссектрисе.

Не спрятаться, не скрыться, не уйти

От шутки беззаботного Амура.

Нас поджидает часто на пути

Стрелок любви со стрелами азура*.

И это вечно, как и этот мир.

Пред нападеньем этим беззащитны.

Одна стрела и... крутит чудный вир,

А сны чисты, красивы, колоритны.

И поощряет майское бурленье

Души моей безумное горенье.

117

Души моей безумное горенье -

Моя сума бремён. А может, нет...

Но сердце мне пинает с возраженьем:

"То не сума, то - счастья амулет".

Вполне возможно. Кто же это знает?

Надеяться на счастье не впервой.

Как впрочем, не впервой теряться в мае

И быть обманутым и жизнью, и судьбой.

Но рано мне искать пока что смыслы

В звенящей кутерьме ночей и дней.

Наступит час - оформятся все мысли,

Всё станет по местам, до мелочей.

Не кончены пока души мытарства.

И нет, увы, от этого лекарства.

118

И нет, увы, от этого лекарства.

Какое же лекарство от любви!

Подарит, чую я, весны штукарство*

Морщинку у изогнутой брови.

А время никогда ничто не лечит.

Лишь прячет боль в известный ей тайник.

В любой момент случайной даже встречи

Он может растопиться, как ледник.

И снова боль взойдёт травой полынной,

И ностальгии вырастут цветы,