Метаморфозы. Корона венков сонетов (СИ) - Страница 12
Пусть глянет на цветенья шумный пир,
А может даже примет в нём участье.
И осветлится вновь душевный мир.
И в этом, по большому счёту, счастье.
Что пожелать могу я ей ещё?
Пожалуй, ничего, лишь только это.
И пусть не буду ею я прощён,
Но для чего прощение поэту?
Ох, непросты романа жизни главы.
Похоже, что французы были правы.
85
Похоже, что французы были правы:
Всё нужно принимать таким как есть.
Судьбы недосягаемы анклавы*,
И неизменна жизненная персть*.
Мы странники миров и дети неба,
Мы путники земных и пыльных троп.
И запах жизни, как и запах хлеба,
Нас манит неизведанностью проб.
Бредём мы в одеяниях стремлений,
Сомнений, чувств и неких сладких грёз.
Века бегут, но всё без изменений:
Широк и неизменен жизни плёс*.
И небо не живёт без синевы,
А страсть не существует без любви!
86
А страсть не существует без любви!
Две стороны у каждой из медалей.
Для белого всегда есть альмавив*,
Темнее ночи, с блёстками поталей*.
И только тот, сусальный*, разберёт,
Где золото, где сплав из цинка с медью.
И скажет кто богач, а кто банкрот,
Кто соком одарён, а кто - камедью*.
И потому так драгоценен миг
Надежды, уходящей вдруг куда-то.
Придумано ношение вериг*,
Но мне носить, увы, их поздновато.
Быть может страсть совсем и не отрава
И может та, что в белом, не лукава!
87
И, может, та, что в белом, не лукава!
И страсть её, как и любовь, чиста.
Сонет в душе, а в разуме - октава*.
И между ними не шажок - верста.
Ничем не смыть сердечные чернила
С листов любви, красив у страсти герб.
Им не страшны ни пламень, ни ветрила -
То вечно, как весной цветенье верб.
Уйдите прочь сомнения, тревоги,
Достаньтесь все усталому перу.
Судьбы вы человеческой облоги*
И седина кудрявому вихру.
Я не боюсь ни горя, ни напастей,
Готов уже я к тысяче несчастий.
88
Готов уже я к тысяче несчастий
И ничего ни капли не боюсь.
Утратили тревоги нити власти.
Под натиском сомнений не сломлюсь.
Среди красот весны цвету душою,
Вдыхая ароматы свежих трав.
Я раззадорен сладостной борьбою
В садах любви средь зреющих гуав*.
Как сложно устоять пред искушеньем
Попробовать любви и страсти плод,
Не думая о будущем паденьи
В печали и тоски водоворот.
Горю в огне сердечных полновластий,
Попробовав любви запретной сласти.
89
Попробовав любви запретной сласти,
Я понял, почему сражён Адам,
Зачем он окунулся в мир злосчастий,
Пав с нежностью к той женщины ногам.
Случилось всё давно, но суть не в этом.
И пусть Адам бездумно согрешил.
Я думаю, в душе он был поэтом
И потому так душу обнажил.
Цветы, сады, небесное раздолье
Забыты в одночасье насовсем.
Утраченному цену позже, с болью,
Мы понимаем (каверзность дилемм).
Но в сердце не унять уже огня.
Пьянеет воля твёрдая моя...
90
Пьянеет воля твёрдая моя...
Порыв души сильней порыва ветра.
Уверен в том, что я живу любя,
Сердечные свои ласкаю недра.
Но разум снова жалит, что есть сил:
"А та, что любит, без лукавых взоров?"
Кричу в ответ: "Отстать тебя просил.
Оставь меня и хватит уговоров.
Пускай она промолвит: "Се ля ви",
Похоже, что французы были правы".
А страсть не существует без любви!
И может та, что в белом, не лукава.
Готов уже я к тысяче несчастий,
Попробовав любви запретной сласти.
ВЕНОК ╧7
91
Попробовав любви запретной сласти,
Противиться не в силах я ветрам
Любовных чувств, их безграничной власти.
О, как надёжен грешника аркан.
Варган* души льёт ноты звездопадом,
О, колдовская музыка весны.
Пред взором зеленеет авокадо* -
Я снова погрузился в полусны.
И сходны судьбы Прошлого и Ио*.
-Всё дело, несомненно, в колдовстве, -
Опять мне прошептала тихо Клио, -
Беда твоей кудрявой голове.
У страсти и любви сильны войска -
Не устоят ни стены, ни века.
92
Не устоят ни стены, ни века
Пред армией и собранной, и сильной,
Готовой для могучего броска.
Сопротивляться - смерти равносильно.
Но лучше всё же пасть в таком бою,
Чем, спрятавшись ждать славы иль позора.
И разума солдаты вновь в строю,
И вновь полны и силы, и задора.
Сомнений в море чувств горит огонь.
Борьба внутри себя века не нова.
Силён кулак, но как слаба ладонь...
Нет, неизменна эта аксиома.
И если страсть - царица всех злосчастий,
Любовь - горенье душ среди ненастий.
93
Любовь - горенье душ среди ненастий
И путеводная ярчайшая звезда.
Судьба и жизнь играют разной мастью.
Так было и останется всегда.
И с этим ничего нам не поделать,
Не обыграть двух этих игроков.
У них все короли, у нас же - челядь*,
А козырь не родить игрой пасов.
И остаётся всё отдать бумаге:
И грусть, и радость, и печаль, и боль.
Чернилами впитает мысли, благо,
Такая уготована ей роль.
Волнует пусть других, спустя века,
Поэта пережившая строка.
94
Поэта пережившая строка
Воистину достойна уваженья.
А сам поэт достоин не венка,
Но поэтических венков из преклоненья.
О, Пушкин, Колос, Лермонтов и Блок,
О, многие из многих, что нам пели
Красотами воздушных дивных строк,
Спасибо за душевные апрели.
Спасибо вам за непомерный труд
И будьте вы вовек благословенны.
Сердечный жар вы отдали перу
И строки стали сразу же нетленны.
Надеюсь, что хоть что-нибудь оставил,
Ведь я не исключение из правил.
95
Ведь я не исключение из правил.
Не мной они придуманы самим.
Но кабы мог, то многое б восславил
Под треск горящих в сумраке лучин.
Да жаль не хватит ни лучин, ни жизни,
Чтоб описать всё близкое до слёз.
Мешают это сделать алогизмы
Судьбы моей. А это ль не курьёз?
Нет, не курьёз, пожалуй, ошибаюсь.