Месс-Менд, или Янки в Петрограде - Страница 79

ке проистекали от нежного чувства, порожденного качкой на пароходе и другими явлениями гальванического порядка, возможными на океане. Но в данном случае дело, очевидно, не в нежном чувстве.

- Папа, как ты можешь говорить мне подобные вещи! - с негодованием воскликнула Грэс, вскочив с кушетки. - Как ты можешь злоупотреблять тем, что я сирота, что у меня нет матери! Ах!.. - Она немедленно разрыдалась, забив ногами об пол и тряся головой с такой силой, словно это была не голова, а спелая яблоня.

- Но что же я такое сказал? - пробормотал смущенный сенатор.

- Ты сказа-ал... ты ска-зал... - рыдала несчастная Грэс. - Ты сказал о гальванических... нет, я не могу повторить...

- Ну, будет, будет! - миролюбиво произнес сенатор, хлопая дочь по спине. - Я ведь знаю, что ты у меня славная девочка, Грэс, ты у меня хорошая девочка, воспитанная девочка. Не рыдай таким ужасным образом, это повлияет на твои легкие!

- Н-не буду, папа, дорогой... - плакала Грэс. - Ах, ты не знаешь, как у меня тяжело на душе, когда вспоминаю, что у меня нет мамы!.. Мой гардероб, ты знаешь... и шляпки... и никто, никто, никогда!..

Ноги Грэс опять выразили намерение забарабанить по полу. Сенатор был совершенно уничтожен. Он раскис и утер слезу. Он полез в боковой карман за бумажником.

- Полно, полно, Грэс! На континенте мы все это приведем в порядок. Ты увидишь, душечка, что отец тоже имеет значение в таких делах, как гардероб.

- И шляпки! - воскликнула Грэс.

- И шляпки, цыпочка. Поцелуй своего папу. Спрячь в сумочку эту бумажку.

Грэс прикоснулась к отцовской щеке, спрятала бумажку в сумочку и свернулась на кушетке калачиком.

Между тем сенатор, удалившись в свою собственную каюту, предался сладким и горделивым мыслям.

- Совсем как покойница-мать! - шептал он про себя с чувством. - Такая же кроткая, ласковая, незлопамятная. Приласкаешь ее, утешишь пустячком - и сейчас же все забудет. Ребенок, совершенный ребенок...

Он мирно растянулся на кровати, смежил глаза и заснул.

Между тем ребенок, полежав некоторое время, вскочил, прислушиваясь к храпу своего отца, пригладил кудри и, сунув что-то за широкий шелковый кушак, тихонько выбрался из каюты.

Банкир Вестингауз, похудевший и постаревший, сидел у себя за привинченным к полу столиком, пил виски с содой и лихорадочно просматривал нью-йоркские газеты. Этот старый развратник был выбит из строя. Он испытывал нечто похожее на меланхолию. Он тосковал по таинственной Маске, ушедшей от него в один майский день и больше не возвратившейся.

В каюту постучали.

- Войдите, - пробормотал он рассеянно.

Дверь отворилась, кто-то быстрыми шагами вошел в каюту, остановился близехонько от него, и не успел Вестингауз поднять глаз, как навстречу ему устремилось дуло прехорошенького дамского револьвера и женский голос грозно произнес:

- Руки вверх!

Вестингауз за всю свою банкирскую практику не испытал подобного потрясения. Он хотел было поднять руки, но они тряслись и положительно отказывалисьОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com