Месье Путин: Взгляд из Франции - Страница 15

Без происшествий не обходилось ни дня. Старые коммунисты не шли на уступки.

Мэр-демократ не знал, как разговаривать с аппаратчиками старой советской номенклатуры. Путин, с его опытом в различных сложных ситуациях, знал и был абсолютно надежным человеком. Его статус офицера КГБ ничего не менял. Более того, это значило, что у него хорошая подготовка, привычка много работать, ему присущи сдержанность, аккуратность, и он без сомнения знает теневую сторону многих проблем.

Прежде чем уйти на работу к Собчаку, Путину оставалось уладить еще одну формальность: предупредить свое начальство, что он увольняется из университета, куда ему помогли устроиться, чтобы присоединиться к команде мэра. Этот разговор с начальство многое сказал ему об упадке и кризисе в разведслужбе в начале 1990-х годов. В доме № 4 по Литейному проспекту, где находилось управление КГБ в Ленинграде, – ФСБ займет это здание в 1991 году, Путин явился к своему начальнику: «Мне Анатолий Александрович предлагает перейти из университета к нему на работу. Если это невозможно, я готов уволиться». Его ждал сюрприз – полковник КГБ не был удивлен или шокирован: «Нет, зачем? Иди, спокойно работай, никаких вопросов». Начальство его не удерживало и не давало никаких специальных заданий. В этот момент Путин понял, что закрылась страница в его карьере офицера разведки. Удаляясь по набережной Кутузова, Путин обернулся. Это высокое серое здание КГБ было его мечтой и целью со времени учебы в школе. Сюда он пришел подписать документы о приеме на работу, после окончания юрфака. Он больше туда не возвращался. Позднее, в 2000 году, в книге «От первого лица» он дал такой комментарий российским журналистам, которые его интервьюировали: «Кроме того, в тот момент все, включая правоохранительные органы, находилось в состоянии разложения».

Он написал рапорт об отставке несколько месяцев спустя, после долгих раздумий и после того, как понял, что в течение года ничего не сделал для КГБ. «Для меня это было очень тяжелое решение», – говорил он в 2000 году.

Он подвел черту под шестнадцатью годами карьеры, относительной стабильности и, наконец, привычкой. Он ушел в неизвестность, когда Советский Союз еще существовал, еще не провалилась попытка коммунистического переворота 18 августа 1991 года (ГКЧП), и решительный бой КПСС и КГБ еще не был проигран, и никто не знал, куда идет страна. Будущее самого Собчака было неопределенным, и состоять в его команде было как минимум неосмотрительно.

Путин не бунтовал. Он ничего не отрицал. Читал ли он речь Александра Солженицына, произнесенную в Гарварде 8 июня 1978 года? Трудно поставить крест на работе, которой занимался в течение многих лет упорно и страстно. Это все равно что плюнуть себе в душу. Он просто перевернул страницу, уверенный, что у КГБ и режима, которому он служил, нет будущего. Он думал о худшем – о потере работы – и представлял, как вернется в университет. Вскоре после подачи рапорта об отставке, чтобы не стать объектом шантажа некоторых коллег, Путин публично заявил в телевизионной программе ленинградского канала, что он служил в органах и решил уйти оттуда. Его рапорт об отставке затерялся в бюрократической путанице КГБ. Понадобились месяцы, чтобы его зарегистрировать.

Во время государственного переворота в августе 1991 года Путин официально еще числился офицером КГБ, хотя эту службу он покинул несколько месяцев назад. Не размышляя, он выбрал «своих» – Собчака и его команду, тех, кто был за реформы. Его первой реакцией была защита мэрии Ленинграда. Затем он отправился на заводы говорить с рабочими, призвать их присоединиться к лагерю Собчака. Однако Путин признавал, что понимает путчистов: «В принципе, задача у них была благородная, как они, наверное, считали, – удержание Советского Союза от развала. Но средства и методы, которые были избраны, только подталкивали к этому развалу. Я, когда увидел путчистов на экране, сразу понял – все, приехали».

Путин был так шокирован происходящим, что послал второй рапорт об отставке в КГБ вечером 20 августа 1991 года. Он не хотел, чтобы его имя ассоциировалось с этой авантюрой, которую он не одобрял: «После возвращения из ГДР мне было ясно, что в России что-то происходит, но только в дни путча все те идеалы, те цели, которые были у меня, когда я шел работать в КГБ, рухнули». Позднее он также продемонстрировал свою решимость по отношению к коммунистам. Когда Дом политпросвещения в Санкт-Петербурге, принадлежавший КПСС, передали городу, в распоряжении коммунистов оставили несколько кабинетов. Однажды Путин обратил внимание на красный флаг, развевающийся на крыше здания, хорошо видный издалека всеми, кто приезжал в город или уезжал из него. Он приказал его снять. На следующее утро флаг опять развевался. Такая сцена продолжалась несколько дней, до тех пор, пока у коммунистов не кончились красные флаги. Под конец они повесили какое-то старое красное полотнище. Путин вызвал строительный кран и приказал ликвидировать флагшток, чтобы решить проблему раз и навсегда.

После провала путча в Москве Путин поделился с Собчаком своими опасениями, что его рапорт об отставке снова останется без ответа. Мэр немедленно позвонил Владимиру Крючкову, главе КГБ с 1988 года. Уведомление о том, что его рапорт принят, Путину принесли на следующий день в кабинет. Хотя генерал Крючков был сторонником путча и убежденным коммунистом, работавшим в органах с 1967 года, он сдержал слово. Путин был ему очень признателен: «Он был очень порядочный человек, к которому я до сих пор отношусь с большим уважением». Арестованный в августе 1991 года, бывший руководитель КГБ провел в тюрьме два с половиной года, до того, как был амнистирован Путиным в феврале 1994 года.

Устроившись в команде Собчака в мэрии Санкт-Петербурга, Владимир Путин постепенно лучше узнавал методы работы на гражданской службе, другой ритм, решение спорных вопросов, проблемы. А их было много в зарождавшейся экономике. Пришли инвесторы (Coca-Cola, Gilette, Wrigley). Появились первые западные банки, такие как французский BNP и немецкий Dresdner Bank. Путин наконец занялся конкретизацией давнего проекта по оптико-волоконным кабелям, предложенного Копенгагеном, начатый в эпоху СССР, но до конца не реализованный. Он давал советы Собчаку и успешно защищал его в эпоху падения СССР, организовав вокруг мэра своего рода молодую гвардию либералов и демократов, которые будут участвовать в делах в последующие десять лет, в Москве и Санкт-Петербурге, в период лидерства Бориса Ельцина.

Благодаря Собчаку Путин из простого служащего в Ленинградском университете превратился в уважаемого советника мэра по международным отношениям и экономическому восстановлению города. Этот пост дал ему возможность показать себя, свои способности. В 1996 году с этого поста он будет переведен в Администрацию Президента в Москву. Путин уважал своего начальника, многое узнал на этой работе, в том числе вещи, которые ему не нравились.

Одним из приоритетных вопросов мэрии города между 1990 и 1992 годами было снабжение населения продовольствием. Приходилось импортировать продукты, поскольку крах СССР привел к коллапсу экономики и нарушил производство и внутриторговые связи. Продуктов не хватало, как и любых других товаров первой необходимости. Бизнесмены предложили Путину, в то время главе Комитета по внешним связям в мэрии, принцип бартера: менять сырье и российскую сталь на картошку и мясо из Западной Европы. Путин объяснял, что другого выбора тогда просто не было. Верфи были забиты неиспользуемой сталью, а население голодало. Вначале Собчак, потом и федеральное правительство дали свое согласие. Были подписаны таможенные документы. Но все поменялось в худшую сторону. Российское сырье уходило за рубеж по очень низким ценам, но цены на продукты подскочили до максимума. Обещанное продовольствие не поставлялось или поставлялось в количествах гораздо меньших, чем значилось в подписанных контрактах. Компании, отвечавшие за поставки, просто исчезали.