Мертвец стучится в двери - Страница 4

Тоби замолчал и, не сводя глаз с Марка, протянул руку и сжал ладонь Кэролайн.

– Нет, Джордж никого не увидел и не услышал. Его оглушило, он потерял сознание, а когда пришел в себя, едва смог выбраться из спортивного зала. Во вторник утром рисунок статуи Основателя все еще оставался на месте, и рядом лежала тяжеленная гиря. В спортивный зал Джордж уже не вернулся и обо всем рассказал дома. Жена уложила его в постель и вызвала врача. Во вторник вечером, чтобы все это не вышло за пределы семьи, за дело взялся внук Джорджа. Губерту шестнадцать лет, парнишка смышленый. Он не только осмотрел спортивный зал, но и оставался там, когда у него была такая возможность, до вечера. И вот теперь я могу ввести вас в курс последних событий.

Давайте посмотрим – да! Сегодня суббота. Несколько дней, ближе к вечеру, Губерт обходил спортивный зал снаружи, но никого не видел и ничего не слышал. А тут вдруг услышал какой-то звук внутри и догадался, что это. Губерт обогнул зал с северной стороны, вошел и сразу же побежал вниз по лестнице, к плавательному бассейну в подвале. Оказалось, что насчет звука он не ошибся: бассейн, который летом должен быть пустым, был полон. Причем наполнили его только что – вода еще не успокоилась. Билли Коул, главный смотритель, говорит, что открыть воду дело простое, если знаешь, что к чему. Окна в подвале почти на уровне земли, вокруг деревья, так что там всегда сумрак. В той части, где доска для ныряния, глубина около десяти футов. Губерт увидел, что вода вливается там, подбежал и наклонился, чтобы рассмотреть получше. И тут кто-то, кого он не увидел, толкнул его в спину. А парень и плавать-то не умеет.

Тоби снова сделал паузу.

Все чувства Тоби – ненависть, негодование – отразились на его строгом лице и в беззвучном движении губ. Открытая сигаретница, серебряная настольная зажигалка, серебряная пепельница – все эти вещи гипнотически поблескивали на кофейном столике.

– Марк, – сказал он вдруг, – я никогда не видел, чтобы ты так плохо выглядел.

– По правде говоря, я сам не помню, чтобы мне было так тошно. Так ты хочешь сказать, что паренек утонул? Что он был один? Что помочь было некому?

– Нет! – сердито бросил Тоби и тут же взял себя в руки. – По счастливой случайности или, может быть, по милости Божьей, по Тропинке привидений проходил тот самый Билли Коул, главный смотритель. Услышав крики и плеск воды, Билли выбил стекло в окне и пролез внутрь. Губерт уже пошел ко дну, когда Билли нырнул за ним. Вытащил, сделал искусственное дыхание – в общем, спас. Еще бы немного и…

– Ты сказал, это случилось сегодня? С ним все в порядке?

– Настолько, насколько вообще возможно быть в порядке после такого потрясения.

– Я, кажется, знаю парнишку Джонсона… то есть Губерта. Парень получил стипендию колледжа в шестнадцать лет. Кто бы мог подумать, что он не умеет плавать.

– Вот никто и не думал, – сказал Тоби. – Считается ведь, что плавать умеют все, да? Это наш славный американский девиз. Губерт стыдился и поэтому никому не говорил. А теперь у нас завелся такой вот веселый шутник, устраивающий фокусы в спортивном зале.

– Ради всего святого, Тоби, – воскликнула Кэролайн, – неужели нужно так много об этом говорить?

– Да, нужно! В этом-то все и дело. – Тоби снова повернулся к Марку. – После случая с Джорджем об этом шептались по всему Куинсхейвену. Теперь просто шептаться уже недостаточно – с этим нужно что-то делать. Декан и магистр – оба в отпуске. В любом другом заведении у них были бы помощники, чтобы разобраться с таким происшествием. Но здесь? О нет! Разобраться поручено отцу Кэролайн.

Тут Тоби постучал костяшками пальцев по кофейному столику.

– Имей в виду, доктор Кент – хороший человек. Он историк. Но у него одно мнение об этом деле, а у меня другое. Поэтому мы договорились, что судьей будешь ты.

– Я польщен, – ничуть не покривив душой, сказал Марк. – И конечно, я к вашим услугам, если вы считаете, что я могу чем-то помочь.

– Можешь. На этот счет не беспокойся. Просто послушай, как я все это себе представляю.

– Говори.

– Сначала может показаться, что какой-нибудь уважаемый человек в колледже или в Куинсхейвене – сумасшедший убийца, уже совершивший два покушения и едва не преуспевший в них. Так?

– На первый взгляд – да.

– Хорошо! В таком случае рисунок статуи Основателя не имеет никакого значения. Он использовался только как приманка. Маньяк сначала нарисовал статую на западной стене и напугал Джорджа, рассмеявшись, как привидение. Потом он подождал пару дней и нарисовал статую на полу, под галереей, предположив, что, когда Джордж снова попытается оттереть рисунок, его голова будет прекрасной мишенью на фоне светящейся краски. То же самое мы видим и в случае с Губертом – еще одна ловушка. Маньяк заполнил бассейн и, скорее всего, собирался еще раз изобразить статую, чтобы заманить парнишку к краю бассейна. Но Губерт услышал шум воды и сам подошел к краю. Маньяк воспользовался ситуацией и столкнул его с целью утопить. Я правильно все изложил?

– Да, – согласился Марк. – Думаю, все правильно.

Тоби Сондерс поднялся с диванчика.

– Так и есть! – Он кивнул. – А теперь послушайте, что я скажу. Я этому не верю. Я не верю, что шутник намеревался кого-либо убить.

Кэролайн подняла голову и в полном изумлении уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Тоби! Ты серьезно? Отец говорит…

– Я знаю, что он говорит. Но ты не слышала, что я говорю, в этом-то все и дело.

Тоби пристально посмотрел на Марка:

– Если шутник хотел убить такого безобидного старика, как Джордж, почему он этого не сделал? У него тяжелая гиря, внизу отличная мишень, и все же он промахнулся. – Тоби широко развел руки. – Почти на полтора фута. То же самое можно сказать и о Губерте. Я согласен, что шутник воспользовался случайно выпавшим шансом и столкнул парня в воду. Но хотел ли он его убить? Нет! И я дал вам подсказку. Кто знал, что Губерт не умеет плавать? Его родители, может быть, бабушка и дедушка, больше никто. Мы все считаем, что любой здоровый шестнадцатилетний паренек умеет плавать как рыба. Так или нет?

– Наверное, так, – сказал Марк.

– Шутник может быть маньяком, я так думаю. Вероятно, он хотел до чертиков напугать Джорджа и Губерта; думаю, ему это удалось. Вот и все.

Кэролайн тоже вскочила с дивана:

– Если это так, Тоби, то не думаешь ли ты, что этот кто-то ничем не лучше сумасшедшего убийцы?

– Может быть, и думаю.

– А если он не хотел ни убивать, ни даже ранить, то для чего, скажи на милость, он все это делал?

– То-то и оно, – честно ответил Тоби. – Я не знаю.

– Это даже не смешно.

– Да, признаю. В любом случае эта игра в убийство пугает меня не меньше, чем настоящее убийство, о чем ты, собственно, и пытаешься сказать. Даже у тронувшегося рассудком шутника есть какая-то причина все это делать. Кто-то по какой-то причине рисует статую Основателя. Кто-то, тоже по какой-то причине, устраивает рискованные розыгрыши на грани убийства. Но кто? И почему?

Все трое настолько увлеклись, что не услышали, как входная дверь, которую обычно оставляли незапертой, тихонько открылась. И так же тихо закрылась. Зато они услышали звук быстрых, решительных шагов из прихожей в гостиную. Марк обернулся. В дверном проеме, высоко подняв голову, стояла Бренда.

Значит, она не уехала с Фрэнком Чедвиком?

Левая рука Марка выдвинулась из рукава пиджака; краем глаза он поискал наручные часы. Они показывали двадцать пять минут одиннадцатого.

В машине молодого мистера Чедвика им пришлось бы проехать через Куинсхейвен и Александрию, переехать через мост и влиться в вашингтонский трафик. Бренда не смогла бы даже добраться до квартиры Фрэнка, не говоря уже о том, чтобы успеть туда и обратно. И все же, где бы она ни была, она сильно отличалась от той Бренды, которая выбежала из дома и хлопнула дверью.

Сейчас Бренда стояла, подняв голову, вся сияющая, уверенная в себе и в упор не замечающая Марка.