Мэнсфилд-парк - Страница 12

– Разумеется, приходилось. Но едва ли это справедливо. Я вижу, что у вас на уме. Вы подшучиваете надо мною и мисс Андерсон.

– Ни в коем случае. Мисс Андерсон! Я не понимаю, о ком или о чем вы говорите. Я в полном неведении. Но я с величайшим удовольствием стану над вами подшучивать, если вы объясните, о чем речь.

– О, как же ловко вы всё разыграли, но меня не так-то легко провести. Когда вы описывали изменившуюся молодую особу, у вас перед глазами уж наверно была мисс Андерсон. Вы слишком точно ее нарисовали, я не ошибся. Все было именно так. Андерсоны с Бейкер-стрит. Мы как раз вчера о них говорили. Эдмунд, ты ведь слышал, я упоминал Чарлза Андерсона. Как раз тот случай, о котором рассказала сия молодая особа. Когда Андерсон впервые представил меня своему семейству, тому года два, его сестра не выезжала и мне не удавалось втянуть ее в беседу. Однажды утром я просидел там час, дожидаясь Андерсона, в комнате была единственно эта девица да еще маленькая девочка, а может две – гувернантка то ли хворала, то ли отлучилась, маменька же всякую минуту появлялась и исчезала с деловыми письмами; и мне никак не удавалось удостоиться от молодой девицы ни словечка, ни взгляда, никакого подобающего ответа, она поджала губки и отворотилась от меня, да с каким видом! С того дня я не видел ее год. Она стала выезжать. Я встретил ее у миссис Холфорд – и не узнал. Она подошла ко мне, сказала, что мы знакомы, и так пристально на меня глядела, что я совсем смешался, а она знай себе щебечет и смеется, я уж просто не знал, куда деваться. Я чувствовал, что становлюсь всеобщим посмешищем… а мисс Крофорд, без сомнения, слышала эту историю.

– Прелестная история, и столь правдивая, что, осмелюсь сказать, она не к чести мисс Андерсон. Это слишком распространенный недостаток. Маменьки, конечно, еще не совсем верно направляют своих дочерей. Не знаю, в чем состоит их ошибка. Не решусь советовать, как ее избежать, но я, безусловно, вижу, что они часто ошибаются.

– Те, кто своим поведением показывает, как женщине следует себя вести, весьма способствуют исправлению этой ошибки, – галантно заметил мистер Бертрам.

– В чем состоит ошибка, достаточно ясно, – сказал не столь обходительный Эдмунд, – эти девицы плохо воспитаны. Им с самого начала внушили неверные понятия. Их поступки всегда вызываются тщеславием – ни до того, как они начинают появляться на людях, ни после в их поведении нет истинной скромности.

– Ну, не знаю, – нерешительно ответила мисс Крофорд. – Нет, я не могу с вами согласиться. Право же, это далеко не самое важное. Куда хуже, когда девушки, которые еще не выезжают, держатся так же высокомерно и осмеливаются вести себя так же, как если бы выезжали, а я такое видела. Вот это хуже некуда, вовсе отвратительно!

– Да, это и вправду никуда не годится, – сказал мистер Бертрам. – Это сбивает с толку, не знаешь, как себя вести. Плотно облегающий голову капор и эдакий смиренный вид, которые вы так хорошо описали, куда уж верней – сразу говорят, чего тут ждать; а из-за их отсутствия я в прошлом году попал в пренеприятную историю. Прошлым сентябрем, только воротясь из Вест-Индии, я на неделю поехал в Рамсгит с приятелем, со Снидом, я уже упоминал о нем при тебе, Эдмунд. Там были его отец и мать и сестры, все новые для меня лица. Когда мы приехали, их не было дома; мы отправились на поиски и нашли их на пристани. Миссис Снид была там с двумя дочерьми и кое с кем из знакомых. Я, как положено, поклонился, и, поскольку миссис Снид была окружена мужчинами, присоединился к одной из ее дочерей, сопровождал ее всю дорогу домой и всячески старался ее занять; молодая девица держалась вполне непринужденно и говорила столь же охотно, как слушала. У меня и в мыслях не было, будто я веду себя не так, как положено. По виду сестры ничем не отличались друг от друга: обе хорошо одеты, с вуалями и зонтиками, как и все другие девицы; но после оказалось, что все свое внимание я уделил младшей сестре, которая не выезжала, и этим чрезвычайно обидел старшую. В ближайшие полгода мисс Огасту еще не следовало замечать, и, я думаю, мисс Снид никогда мне этого не простила.

– Да, и правда нехорошо. Бедная мисс Снид! Хотя у меня и нет младшей сестры, я ей сочувствую. Как это должно быть досадно, когда тебя раньше времени перестают замечать. Но тут во всем виновата маменька. Мисс Огасту должна была сопровождать гувернантка. Подобная половинчатость никогда не приводит ни к чему хорошему. Но теперь удовлетворите мое любопытство насчет мисс Прайс. Она выезжает на балы? А на обедах бывает всюду, не только у моей сестры?

– Нет, – отвечал Эдмунд, – не думаю, чтоб она хоть раз была на балу. Моя матушка редко ездит в гости, обедает единственно у миссис Грант, более ни у кого, и Фанни остается дома с нею.

– О, тогда все ясно. Мисс Прайс не выезжает.

Мистер Бертрам отправился в … и мисс Крофорд была готова ощутить величайшую пустоту в обществе, образованном двумя их семействами, и даже скучать по нему во время их встреч, которые в последнее время происходили чуть не всякий день; и когда вскоре после его отъезда они все вместе обедали в Мэнсфилд-парке, она заняла свое излюбленное место неподалеку от конца стола, уверенная, что смена хозяина заставит ее почувствовать весьма печальную перемену. Она не сомневалась, что обед пройдет прескучно. Не в пример брату, Эдмунд не найдет тем для беседы. Супом станут обносить при унылом молчании, вино пить без всяких улыбок и милого вздора, дичину резать без сопровождения хотя бы одного-единственного рассказа о том, как вкусна была оленья нога в прошлый раз, или занимательной истории «об одном моем друге». Ей придется искать развлеченье в том, что происходит в другом конце стола, или, наблюдая за мистером Рашуотом, который теперь появился в Мэнсфилде, впервые после приезда Крофордов. Он гостил в соседнем графстве у приятеля, у которого недавно на новый манер переустроили парк, и воротился полный мыслями об этом, снедаемый жаждой переустроить и свою усадьбу таким же манером; и хотя ничего толком рассказать не мог, говорил единственно о таком переустройстве. Это уже обсуждали в гостиной и теперь возобновили разговор в столовой. Было очевидно, что мистер Рашуот желал заинтересовать этим всего более мисс Бертрам и узнать ее мнение; и хотя ее поведение говорило скорее не о том, что она сколько-нибудь стремится пойти ему навстречу, но о том, что она сознает свое превосходство над ним, упоминание Созертон-корта и связанных с ним планов наполняло ее ощущением довольства и не позволяло вести себя совсем уж нелюбезно.

– Я бы хотел, чтобы вы увидели Комптон, – говорил он, – это само совершенство! Никогда в жизни не видел, чтобы усадьба так изменилась. Я сказал Смиту, что не понимаю, где я нахожусь. Такого красивого подъезда к дому не сыщешь во всей Англии. Дом открывается взгляду в совершенно неожиданном повороте. Право слово, приехав вчера в Созертон, я вдруг увидел, что он похож на тюрьму, на самую что ни на есть мрачную тюрьму.

– Стыд и срам! – воскликнула миссис Норрис. – Нечего сказать – тюрьма! Созертон – распрекраснейшая усадьба.

– Ее вне всякого сомнения необходимо переустроить, сударыня. В жизни не видел дома, который было бы так необходимо переустроить. И он такой унылый, просто ума не приложу, что с ним можно поделать.

– Не удивительно, что мистер Рашуот так думает именно сейчас, – с улыбкой сказала миссис Грант, обращаясь к миссис Норрис, – но будьте уверены, когда наступит время, которого он ждет всем сердцем, в Созертоне все будет переустроено.

– Мне надо попытаться что-то сделать со своей усадьбой, – сказал мистер Рашуот, – но что, я не знаю. Я надеюсь, у меня будет добрый друг, который мне поможет.

– Мне кажется, в таких обстоятельствах самым лучшим другом для вас был бы мистер Рептон[4], – невозмутимо заметила старшая мисс Бертрам.

– Как раз об этом я и думал. Раз он так хорошо все сделал у Смита, я полагаю, мне надобно немедля с ним условиться. Он берет пять гиней за день.