Механизированная история (СИ) - Страница 29

Первый бой. Бой с Алерайо. Теперь-то лу-ни понял, почему друг так сильно ненавидит хаора. Именно против него выставляли неопытного телохранителя. Перевернуло сознание Рэмори его первое убийство. В четырнадцать. Хотя они с человеком и были ровесниками, Нилауэнь сделал то же самое, мораль у амфибий совсем иная, нежели у людей.

Нилау не придавал большого значения чужой жизни, кроме своей, хозяина и партнера. Нилау мог бы поклясться, что у человека началось раздвоение личности. Прошлое с Земли, прошлого себя и чувства Рэм запечатал где-то в подсознании. По-другому не выжить. Но киборг никогда не был зверем в человечьем обличье, у него не было потребности в бойне, как у Алерайо.

Но в память Нилауэня врезался другой бой. Когда им было пятнадцать, стали формировать боевые связки. Конечно, в самом начале, когда было понятно, что номер двадцать шесть и двадцать семь выживут, они значились как партнеры. Но самим подопытным об этом никто не сказал. И в привычный тренировочный бой, полный жестокости и желания выжить, их поставили друг против друга.

Амфибия испытывала противоречивые чувства, смотря на себя, оскаленного и злобного со стороны. Сейчас телепату не верилось, что он может причинить боль другу. Но шрам, пересекающий его левую бровь, напоминает об этом. Шрам, оставленный лезвием из протеза киборга.

А потом потянулось долгое учение. Их дружба и родственная привязанность. Если бы лу-ни мог сейчас покраснеть, он бы это сделал. Для амфибии не имела значения братская привязанность Рэмори. Он хотел секса, хотел новых ощущений для молодого организма и, не задумываясь, создал все условия, чтобы перевести их отношения на другой уровень. Ошибка Нилау в том, что он не умел смотреть сквозь маску отчужденности киборга, не задумывался о настоящих чувствах, не о том, что люди — не лу-ни и хотят ответной верности.

Да, это Нилауэнь сам впервые поцеловал самое близкое существо, уговорил на это. Нет, амфибии действительно нравился человек, но секс между ними не требовал обязательств. Ведь Рэм, надежный, всегда опекающий Рэм, это существо, которое никогда не отказывало телепату в его желаниях, заботилось и оберегало. И эгоистичный лу-ни пользовался этим. А на претензии по поводу верности и того, что он спит с другими, лишь смеялся в лицо и просил относиться к этому проще. На это Рэмори отвечал легкой улыбкой и смешным заявлением, что телепат бессердечный. Именно таким оно казалось амфибии. Дурак, он и есть дурак. Двадцать седьмой не замечал перемен в друге.

Сейчас, чувствуя эмоции киборга, Нилау знал, что его действительно любили. И каждый раз, когда лу-ни спал с кем-то и спокойно, с довольной улыбкой возвращался в их общую комнату, сердце киборга горело ревностью и болью. Особенно первые два года. Может, тогда они и перестали понимать друг друга? Может, тогда-то человек и перестал быть откровенным с Нилауэнем? Нет, Рэмори никогда не смирится, но именно он построил дистанцию и упорно держал ее на протяжении девяти лет. Свою любовь он запер в той же тюрьме, что и прошлое.

Лу-ни мысленно взвыл. Как можно быть таким слепым?! Он не смог понять и принять чувства партнера, Нилау сам оттолкнул и, наткнувшись на стену позже, удивился. Но не придал значения. Амфибия привык к закрытости друга и его отчужденность принял как должное. Только сейчас Нилауэнь понял, что он дурак с большой буквы. Киборг варился в своих переживаниях, словно мясо в соку. Но это не значит, что телепата разлюбили. Вовсе нет.

На Унакалхаи что-то поменялось в их отношениях. Они стали непринужденными, почти как раньше, и киборг открыл лу-ни свои чувства. Человеку хотелось быть понятым, хотелось, чтобы берегли его чувства и заботились. Взаимоотдача и понимание. Без эгоизма, принадлежать друг другу. Вот о чем мечтал партнер.

И это дал ему не Нилау, а истарши. Те, из-за кого поломалось так много жизней и убито так много существ. И киборг потянулся к яркому заботливому Исталиссу. Он — хозяин, и Тхайро позволено все. Именно это вдалбливали в голову телохранителям. И открытое доверие, не требующее ничего взамен, захватило Рэмори. Киборг надеялся на счастливую жизнь даже на самое короткое время. Такое время им подарил этот линкор. И человек смел надеяться на лучшее, забыв о далекой Земле, такой недостижимой сейчас.

Но все это обман. Никакого счастья не будет. Их используют, как и раньше. “Код Шторма” — это оружие и путь к власти. С такими сверхсуществами можно горы сворачивать. Как же партнер не понимает, что это иллюзия! У них не та жизнь, чтобы удариться в фатализм. Ковать свою судьбу надо самим. Ярость горячей лавой поднялась в лу-ни. Рэм только его!

Да, киборг очень мстительный и злопамятный. Сейчас заигрывая с Тхайро Исталиссом, он, насмехаясь, заставлял Нилау пережить чувства человека. Дикую ревность и ярость от бессилия. Теперь Нилауэнь все понимал. И это злило его. Рэмори не имел права так поступать с ним. Дать надежду на развитие хоть каких-то отношений, похожих на любовные, а потом коварно оборвать все ниточки. Подлец. Но когда-то амфибия сделала так же, вот только без злого умысла. Космос, какой же Рэм махинатор! А Нилау провокатор! И человек поведется на него. По-другому быть не может.

Нилауэнь принял решение. Пусть это могло стоить ему многого. Но резервы телепата были достаточно полными и глубокими. Их ментальная привязка была внедрена глубоко на подсознательном уровне. Проникнуть туда и вырвать этот искусственный инстинкт просто так невозможно — Нилау мог повредить что-то важное. И превратить себя и киборга в растения. Но когда Рэм, скидывая на лу-ни свои воспоминания, сделал их почти одним целым, это стало вполне осуществимым. От перегруза они оба наверняка сейчас валяются без сознания. Партнер не почувствует боли от выдирания вируса, делающего их рабами.

Деликатно и нежно сознание телепата, словно паук, заскользило по паутине из их общих воспоминаний и чувств, умений и эмоций. Нужна была старая чужеродная нить, выглядевшая на белом полотне черной ниткой. Поиски шли недолго. Амфибия быстро нашла нужную ниточку, казалось, сам киборг бессознательно помогает ему. Пошел долгий и кропотливый процесс устранения. Страшно боясь навредить сознанию человека и своему, телепат действовал осторожно и опасливо. В реальности прошло много времени, а в астрале еще больше. Для лу-ни это была целая вечность, полная войны с внедренной программой. И вот ему удалось… Но резервы были пусты…

========== Планы резко поменялись ==========

Ненавижу просыпаться с болью. В голову словно сотни муравьев запустили съедать мои мозговые извилины. В ушах стоял неприятный тонкий звон. Чип вел восстановительные работы, но это мало чем помогало. Мне казалось, что мозг сначала разорвало динамитом, а потом собрало в хаотичном беспорядке. Все превратилось в перемолотую бесцветную кашицу. Мысли тягучей патокой с трудом стелились в голове. Нормально соображать я не мог.

Но все же нашел в себе силы продрать глаза и взглянуть на этот хренов мир, настроенный против меня. Серебристый потолок, мягкая зефирка и какая-то хрень, подключенная к моим вискам и руке. Чип ощущал активный аппарат, следивший за моими жизненными показателями. Втянул носом воздух — резкий запах медицинских препаратов и едва ощутимый Нилауэня и Михсха. М-м-м, мрак, что я упускаю? Почему мы здесь? Надо позвать кого-нибудь.

Приподнялся на локтях и стиснул зубы от резкой боли в шее. Тихо зашипел. Раздалось такое же тихое урчание, и на мою постель запрыгнули две чешуйчатые гончие, приветственно стуча хвостам по матрасу. Мои брови медленно поползли вверх. Про Геру и Деметру совсем забыл. Да и не было мне до них никакого дела. А они бегали незаметными тенями за мной и лу-ни. Кто их кормил, интересно, валисшинские гончие никого к себе не подпускают. Так, Рэм, соберись! И сконцентрируйся на чем-то одном.

— Хорошие девочки, — потрепал «собачек» по гладкой белой чешуе, — Помогите мне встать.

Гера и Деметра тут же подскочили, словно ожидая от меня приказа. Деметра скользнула за мою спину, подныривая под руку, «верховная богиня Олимпа» встала на задние лапы, вытянувшись во весь свой немаленький рост и схватив меня аккуратно зубами за механическую руку, потянула на себя. Я тут же оказался на подрагивающих ногах и, не посрамив свою честь, смог устоять, но не без помощи гончих. Доковылял до зефирки амфибии и полностью опустошенный сел на краешек. Партнер лежал безвольной куклой, его лицо было мертвецки бледным. Обескровленные губы сжаты в тонкую линию. Что с ним?!