Мастера афоризма. Мудрость и остроумие от Возрождения до наших дней - Страница 22

Он не только не верил в привидения, но даже не боялся их.

Они чувствовали давление правительства столь же мало, как и давление воздуха.

Парень, который украл однажды 100 000 талеров, уже может в дальнейшем честно прожить жизнь.

Письменные просьбы легче отклонять, а письменные приказы легче отдавать, чем устные.

Подобные люди не защищают христианство, а защищаются христианством.

Поистине, многие люди читают только для того, чтобы иметь право не думать.

Популярным изложением сегодня слишком часто называется такое, благодаря которому масса получает возможность говорить о чем-либо, ничего в этом деле не понимая.

Поучение находишь в жизни чаще, чем утешение.

Причина того, что люди так мало запоминают из того, что они читают, заключается в том, что они слишком мало думают сами.

Просто невероятно, как сильно могут повредить правила, едва только наведешь во всем слишком строгий порядок.

Резные изображения святых совершили в мире больше дел, чем сами святые при их жизни.

Рецензенты имеют право не только говорить людям в глаза, что они дураки, но даже доказывать им это.

С остроумием дело обстоит так же, как с музыкой: чем больше ее слышишь, тем более тонких звучаний желаешь.

Скромность должна быть добродетелью тех, у кого нет других.

Существует большое различие: продолжать верить во что-нибудь и вновь поверить в то же самое. Продолжать верить в то, что луна влияет на растения, – глупость и предрассудок, но вновь поверить в это – свидетельствует о философском размышлении.

У женщины местоположение чувства чести совпадает с центром тяжести ее тела, у мужчин оно находится несколько выше, в груди, около диафрагмы. Поэтому мужчины надувают грудь при свершении «великих» дел и чувствуют себя вялыми и опустошенными при выполнении «малых» дел.

У одного бывает неверное правописание, у другого верное неправописание.

Характер человека никогда нельзя понять вернее, чем по той шутке, на которую он обижается.

Часто некоторые люди становятся учеными, так же как другие – солдатами, только потому, что они больше ни к какому делу не пригодны.

Человек любит общество, будь это даже общество одиноко горящей свечки.

Что? Разбираться в деле, о котором споришь? Я утверждаю, напротив, что для спора необходимо, чтобы по крайней мере одна из сторон ничего не понимала в этом деле, и в так называемом оживленном споре, в момент его высшего проявления, обе стороны ничего не должны понимать в нем и даже не ведать, что они говорят.

Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного, но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

Чтобы увидеть новое, необходимо сделать нечто новое.

Эту книгу нужно сначала подвергнуть обмолоту.

Я благодарю Бога тысячу раз за то, что он сделал меня атеистом.

Я всегда находил, что чем меньше ученый может доказать в трудах по естествознанию свое собственное величие, тем больше склонен он постоянно доказывать величие Божие.

Я убежден, что, видя себя в других, не только любишь себя, но и ненавидишь.

Большая часть людей более способна к великим делам, чем к добрым.

Большая часть того, что делает нас счастливыми, неразумно.

Все мужья некрасивы.

Все хотят приобрести райское блаженство по самой дешевой цене, какая только возможна.

Героизм, согласный с моралью, мало нас трогает; лишь героизм, который разрушает нравственность, вызывает в людях и удивление, и восторг.

До чего же мал промежуток, отделяющий время, когда мы еще слишком молоды, от времени, когда мы уже слишком стары.

Еврейская религия – старое дерево, из ствола которого выросли две ветви, покрывшие собою всю землю, – я имею в виду магометанство и христианство. Или, лучше сказать, она – мать, породившая двух дочерей, которые нанесли ей множество ран.

Если бы желать быть счастливым, то этого можно достигнуть. Но люди желают обыкновенно быть счастливее других, а это почти невозможно, потому что мы считаем других всегда более счастливыми, чем они на самом деле.

Если бы треугольники создали себе бога, он был бы с тремя сторонами.

Если человек – хороший геометр и известен именно в этом качестве, он еще должен доказать, что он человек умный.

Лучший довод непостоянства мужчин – то, что пришлось ввести институт брака.

Людей следовало бы оплакивать при их рождении, а не при их смерти.

Мне всегда сильно вредит то, что я слишком недооцениваю тех, кого не уважаю.

Набожность находит такие оправдания дурным поступкам, до которых простой порядочный человек не додумался бы.

Насмешка – это речь в пользу своего ума и против своего сердца.

Не быть любимой – несчастье; перестать ею быть – оскорбление.

Недостаточную глубину своей проповеди оратор восполняет ее длиной.

Нужно знать цену деньгам: расточительные не знают ее, а скупые и того меньше.