Мастер Марионеток строит Империю (СИ) - Страница 58

— Но договор…

— Договор основан на мошенничестве. Банк продал дом с известным дефектом. Юридически, вы должны мне компенсацию, а не наоборот.

Грызлик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Второе, — продолжил я. — Ипотека списывается. Вся, до последней монеты.

— Это… это невозможно…

— Третье. Никаких контактов с моей женой. Никаких писем, звонков, визитов. Если я узнаю, что кто-то из твоих людей побеспокоил её, то сударыня Агриппина узнает обо всём на следующий день.

Я наклонился ближе. Так, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Тёща, которая ест гвозди — это тоже ценный актив, Грызлик.

Гоблин молчал. В его глазах плескалась паника. И отчаяние.

А потом их сменило смирение.

— Хорошо, — выдавил он. — Выселение… отменяется. Ипотека… будет… пересмотрена.

— Списана.

— Господин Маркус! — взмолился он. — Это не в моих силах! Давайте обсудим!

Я выпрямился и указал на лестницу.

— Хорошо. Тогда пошли наверх.

Грызлик не спорил. Он уже двигался к лестнице, быстро, почти бегом. Я шагал следом за ним.

На полпути он остановился и обернулся.

— Сударь Маркус…

— М-м?

— Вы… вы изменились.

— Говорят, это случается.

— Раньше вы были… другим. Жалким. Слабым.

Я пожал плечами.

— Люди меняются, Грызлик. Особенно когда их пытаются убить бракованной недвижимостью.

— Хозяин? — Арли шепнула на ухо. — Ты реально собирался натравить на них тёщу?

— Собирался? Я блефовал, — также шепотом ответил я. — Агриппина не знает ни о Разломе, ни о схеме банка. И, надеюсь, не узнает.

— Почему?

— Потому что она может решить, что проще сжечь дом вместе с проблемой. А я только что починил котёл. Жалко будет.

Арли хихикнула.

— Хозяин, ты ужасный человек.

— Я не человек. Я марионетка. Это другое.

Я направился к лестнице.

— Идём. Нужно успокоить жену. И, возможно, выпить чаю.

В гостиной случилось чудо.

Грызлик Златозуб, старший менеджер по работе с проблемной задолженностью, гроза должников и пожиратель залогов… превратился в воплощение учтивости.

— Какой чудесный интерьер! — воскликнул он, оглядывая гостиную. — Эти… эти завитушки на карнизах! Какой изысканный вкус!

Этот переход выглядел неестественно настолько, насколько это вообще было возможно. Я посмотрел на карнизы. Завитушки были золотыми, аляповатыми и напоминали перекормленных червей.

— И эта люстра! — Грызлик закатил глаза в притворном восторге. — Настоящий хрусталь! Такая игра света!

Люстра горела вполнакала, потому что половина кристаллов перегорела.

— А картины! — он указал на стену. — Какая… какая экспрессия!

На картине была изображена черная собака с человеческими глазами, сидящая на троне из черепов. И глядела прямо в душу. Я не знал, кто это нарисовал и зачем, но подозревал участие тяжёлых галлюциногенов.

— Благодарю, — сказал я. — Тёща подарила на свадьбу. Возможно, на что-то зятю намекала. То есть мне.

— О, у госпожи Агриппины ван Клеф безупречный вкус!

За дверью послышался грохот. Потом звон разбитой посуды. И следом сдавленное ругательство.

Через минуту появилась Лира. С подносом и с чайным сервизом. С лучшим нашим чайным сервизом, судя по тому, как тряслись её руки.

Фарфор был тонкий, расписной, явно очень дорогой. На чашках блестели золотые вензеля, на чайнике красовались какие-то птицы с подозрительно длинными хвостами.

— Ч-чай, — выдавила Лира.

Её глаза метались между мной и Грызликом. Она явно пыталась понять, что произошло в подвале. Почему гоблин, который пятнадцать минут назад собирался выкинуть её на улицу, теперь рассыпается в комплиментах её интерьеру.

Инстинкты светской львицы сработали раньше, чем разум.

— Прошу, присаживайтесь, — она указала на диван. — Сударь Златозуб, вам с сахаром?

— Три ложки, если не затруднит, — Грызлик осторожно опустился на край дивана. — И капельку молока. Вы так любезны, госпожа ван Клеф.

Лира разлила чай. Руки всё ещё дрожали, чашки позвякивали о блюдца.

Я взял свою чашку и сделал глоток. М-м-м, неплохо. Хотя для меня, технически, вкус был лишь имитацией. Марионетки не чувствуют еду по-настоящему.

Грызлик держал чашку двумя руками, как святыню. Или как спасательный круг.

— Итак, — произнёс он, прокашлявшись. — О деле. Сударь Маркус, я… я обдумал ситуацию. И полагаю, что мы можем найти взаимовыгодное решение.

— Слушаю.

— Полная реструктуризация долга с новой минимальной ставкой. Списание всех штрафов и пени. Платёжные каникулы на месяц. Никаких взносов, никаких процентов.

Я кивнул. Можно было бы додавить его до полной отмены ипотеки, но меня такой расклад устраивал. Чужие долги я в любом случае платить не собирался, как и задерживаться в мужьях Лиры. За месяц я полностью осушу Разлом и извлеку из него всё ценное. А дальше ван Клефы пусть сами разбираются со своими ипотеками.

Лира, которая как раз подносила чашку к губам, поперхнулась.

— Всех штрафов? — переспросила она севшим голосом.

— Всех, госпожа. До последней монеты.

— Но… но их там было…

— Много. Теперь ноль.

Она перевела взгляд на меня. В глазах застыл немой вопрос: «Что ты с ним сделал в подвале⁈»

Я лишь пожал плечами.

— Однако, — Грызлик нервно поправил монокль, — мне понадобится… некоторое подтверждение. Для руководства.

— Подтверждение чего?

— Вашей платёжеспособности, сударь. Видите ли, чтобы провести такую… масштабную реструктуризацию, мне нужно убедить руководство, что клиент в состоянии погасить основной долг. Рано или поздно.

Он облизнул губы.

— Какие-нибудь гарантии. Залог или поручительство. Что угодно, что я мог бы предъявить совету директоров. Хоть что-нибудь!

Гоблин глядел с мольбой. Я задумчиво отпил чай.

— Натурой подойдёт?

За моей спиной раздался сдавленный писк.

Лира явно подслушивала. И явно подумала о чём-то своём, девичьем. Судя по тому, как она покраснела, когда я обернулся, мысли были весьма… специфические.

— Н-натурой? — Грызлик нахмурился. — Не совсем понимаю, о чём вы…

Я поставил чашку на стол. Сунул руку в карман, туда, где обычно лежал носовой платок. И достал его, Камень Хаоса. Кристалл размером с грецкий орех. Тёмно-фиолетовый, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт какому-то невидимому сердцебиению.

Я положил его на стол, рядом с чайной чашкой, прямо на белоснежную скатерть. Кристалл засиял, фиолетовый свет разлился по гостиной, окрашивая стены, мебель, лица. Тени заплясали в углах. Воздух загустел, стал почти осязаемым.

Грызлик уставился на камень. Монокль снова выпал из глазницы. Повис на цепочке, покачиваясь.

— Это… — он сглотнул. — Это…

— Кристаллизованная энтропия, — сказал я спокойно. — Чистейшая. Такая гарантия моей платёжеспособности подойдёт?

Гоблин протянул руку к камню. Пальцы дрожали.

— М-можно?..

— Осторожнее. Он кусается.

Грызлик взял кристалл и поднёс к глазам. Повертел, разглядывая грани. Его лицо прошло через несколько стадий: недоверие, изумление, алчность, страх, снова алчность.

— Это… — голос дрогнул. — Это покроет долг за полгода. И ещё останется.

— Я знаю.

— Где вы… как вы…

— Коммерческая тайна.

Грызлик положил кристалл обратно на стол. С явной неохотой. Его пальцы всё ещё тянулись к камню, как к магниту.

— Сударь Маркус, — произнёс он хрипло. — Такие камни… их не достают просто так. Их добывают в Разломах. В местах, где реальность истончается. Это смертельно опасно.

— Я в курсе.

— Как вы…

— Через месяц, — перебил я. — Через месяц я продам камень и погашу весь долг. Целиком. Основную сумму, проценты, всё.

Я убрал кристалл обратно в карман.

— А пока организуйте каникулы. Реструктуризацию. Никаких визитов, звонков, орков в деловых костюмах. Договорились?

Грызлик молчал секунду-другую. Потом кивнул.