Масик - Страница 8

На другой стороне от двери, заделанной фанерой, было светлее, поскольку здесь горели лампочки на потолке. Вдоль обеих стен подвального коридора здесь также шли ряды многочисленных маленьких помещений. «Наверное, подвальные склады», – подумал кот. Однако, пробегая мимо одной из последних боковых дверей, он явственно услышал звук льющейся воды и мужской голос, громко распевающий песню про то, как «по Дону гуляет казак молодой». «Наверное, там – душ. И, скорее всего, этот дом – какая-то рабочая общага», – понял Масик. За дверью в душевую, в конце коридора, он уже видел площадку и лестницу, ведущую наверх. «Надо подняться по этой лестнице – там, скорее всего, тоже последует длинный коридор, с комнатами по обе стороны. А потом, останется только мимо вахты прошмыгнуть…», – и кот весь собрался, чтобы достигнуть желанной свободы.

Масик проворно взобрался по лестнице, и по первому этажу двинул в обратном направлении, действительно, мимо двух рядов дверей, по обе стороны длинного коридора. «Здесь двери более цивильные, с занавесочками, ковриками и обувью перед ними, и все до одной покрашены белой краской, как в больнице… Точно – общага. Коляски стоят, шкафы какие-то, даже – велосипед. А вот и вахта! Пройду мимо – вальяжно, будто так и надо», – подумал кот. Вахтерша сидела в отгороженном помещении, за стеклом. Но дверь в это помещение была приоткрыта. К дверям же, ведущим на улицу, вела небольшая лестница, спускающаяся от площадки с вахтой. Масик, уже чувствуя запах улицы и свободы, стремглав пронесся мимо дверей вахты, и начал спускаться.

– Ой! А это – что? Кто кота завел? – заорала вслед ему вахтерша, которая даже вылезла на площадку из своей будки. «Сейчас… Поймает», – у кота ёкнуло сердце.

Но тут, на его кошачье счастье, открылась входная дверь, и в ней показалась средних лет женщина в бигудях и халате, с кипой только что снятого на улице полувысохшего белья. Масик опрометью проскочил мимо несчастной тётки, юркнул в приоткрытую дверь, и при этом чуть не сбил женщину с ног. Бельё она, конечно, выронила. «Простите, дамочка, но я – очень спешу», – мысленно извинился кот, и был таков.

Вот и улица. «Свобода! Только… Без эйфории… Не расслабляться пока, – приказал он сам себе. – А бежать надо в сторону, противоположную злополучным кустам. Угол дома – поворот. Осторожно: теперь проезжая часть. И вновь – пошли дома. Только пониже. Потом будет подъем вверх. Ступеньки… После подъема – улицы, улицы, бесконечные улицы… Я устал. Я есть хочу! Очень хочу! Мяу! Мяу!» – бедный кот все бежал и бежал вдоль улиц, куда глядели его желто-зеленые выпученные глаза. И долгое время по-прежнему боялся остановиться.

«Тьфу ты, опять машина. Выехала внезапно. Чуть под неё не попал. Нельзя же все время бежать! И район города незнакомый… Впрочем, будучи котом, с трудом узнаю город. Всё такое большое… Присесть, отдохнуть бы. Только – где? Площадь какая-то впереди… Ой, теперь узнаю места! Соборная площадь! Добегу сейчас до автобусной остановки – и буду там сидеть, отдохну. Вон – остановка автобуса. На ней никто не поймает, чтобы съесть. Там людей много», – и наконец, полностью измученный и уставший от непрерывного бега по городу, Масик нашел временное пристанище для передышки.

*

Никому не знакомый здесь, кот долго сидел на остановке, на лавочке. Люди приезжали и уезжали, а он смотрел им вслед. Какой-то школьник погладил кота и, сжалившись, скормил ему половину своего бутерброда – есть же еще на свете добрые люди! А потом этот мальчик сел на автобус и уехал.

Погода стала портиться. Небо закрыли темные, мрачные тучи. Полился моросящий затяжной дождь. «И куда я теперь? Нельзя уходить из-под навеса. Я же вымокну! Здесь, на остановке, хотя бы крыша над головой есть!» – подумал Масик.

Неожиданно, рядом с ним притормозило пустое частное такси. В смысле, обыкновенная машина, хозяин которой подрабатывал развозом людей по городу. Раскрылась дверь.

– Макс! Кис– кис! Это – ты? Иди сюда, котик! Давно тебя не видел! Опять ты попал в приключения? – обратился вдруг к коту высунувшийся наружу человек, по виду, «кавказской национальности», и голос вроде был у него добрый.

Бывший преподаватель вдруг вспомнил, что, будучи человеком, пару раз наблюдал на улице, как этот таксист останавливался у ларька, где любили сидеть коты, и, покупая себе беляш, непременно их подкармливал.

«Вроде, он – добрый дядька. Путает меня с каким-то другим котом, однако», – подумал Масик и решил подойти к таксисту, тем самым как бы принять его приглашение.

Подошел поближе, уставился на него своими кошачьими глазами.

– Ну что, нет пока у меня ничего для тебя… Но, чуточку позже, перекусим. Обязательно. Давно ты со мной не катался, я уже соскучился по тебе, – улыбнулся таксист.

Кот запрыгнул в такси и уселся рядом с водителем на сидение.

– Ну, вот так, вдвоем и работать веселее. Вдобавок – вроде как я теперь под охраной. Ты меня охраняешь, я – тебя. Умный ты котяра! Просто как человек. Что, проездим с тобой вместе всю ночь, как обычно? Взял бы тебя к себе домой – но, ты же знаешь, я тебе говорил уже – у меня таких, как ты – восемь голов. Восемь! Жена сказала, что если притащу ещё одного – всех выгонит, и меня в придачу. Так что – ты уж как-нибудь сам. Беляш хочешь? Подвезем кого-нибудь – и куплю нам с тобой беляш…

«Их» машина всю ночь колесила по городу и подвозила людей. То каких-то плачущих женщин, то – головорезов, бритых налысо и с наколками, то разбитных придурков с пивом, то подвыпившую пёструю компанию, возвращавшуюся домой после дня рождения. Все смотрели на кота – и удивлялись. А Масик, получив и съев часть беляша, устроился у водителя на коленях, одновременно вытянув вперед морду и приглядывая за дорогой.

А ранним утром водитель обратился к коту со словами:

– Ну что, Макс, пора мне домой ехать! А ты – выходи. Высажу тебя у института: авось, студенты подкормят. Ты газуй на ту сторону дороги, я туда не подъеду. Там всю дорогу перегородили тачки студиков – деток «новых русских». А от института и до студенческих общаг недалеко – надо будет, доберешься. Пока, Макс! Может, ещё увидимся! – и, высадив кота на тротуар, водила уехал.

А Масик вновь оказался на улице. Дождь и сейчас шел – но еле-еле заметный. И кот действительно засеменил лапками на другую сторону проезжей части. Было раннее утро. В институт спешили студенты. И что-то такое ностальгическое охватило вдруг Масика… «Я же знаю это здание… Эту лестницу. Эту дверь…» – и кот опрометью кинулся к зданию института, а потом – вверх, по ступенькам, всё более воодушевляясь и улавливая знакомые запахи.

Охранник у дверей вслед ему проорал:

– Эй! Кот, ты – куда? А ну – брысь! – но он этого кота не сразу заметил, упустил. И тот успел проникнуть внутрь Главного корпуса института, просочившись между ног студентов.

– Га-га-га! Смотрите, он – тоже учиться хочет! – посмеялся кто-то. Но никто из заметивших кота студентов его не ловил и не чинил ему препятствий. Да и охранник вслед за котом не побежал: ему важнее было проверить пропуска и студенческие билеты на входе.

Ну, а Масик, оказавшись внутри, побежал вверх, по ступенькам лестницы: туда, где были аудитории.

Иногда ему казалось, что за ним следят. Но, когда он оборачивался, никого уже не было. «Показалось», – думал он, но озноб в затылке не проходил, и мурашки на спине оттаивали не сразу.

А в целом… Жизнь уже влилась в однообразный, затяжной ритм. Сбиваться с которого даже и не хотелось. Сюрпризами, по всей видимости, он и так был сыт по горло: в бытность бродяжим котом их было предостаточно. Хотелось определенности, предсказуемости, пускай, даже пресной.

Вопросы из серии, откуда он взялся, давали о себе знать всё реже. Он обычно отправлял их в разряд философских: то есть, оставлял размышления над ними на какое-нибудь «потом». «Не всё ли равно, с какого фрагмента начинать смотреть фильм со странным названием «моя жизнь»? Можно, в конце концов, с середины», – решил вчерашний кот.