Машина различий - Страница 26

родолжал Хьюстон, - жило могучее племя чероки,
безыскусные люди, исполненные врожденного благородства. Они привлекали меня
гораздо больше, чем жизнь в среде американцев, чьи души, увы, разъедены
алчностью, беспрестанной погоней за долларом.
Хьюстон сокрушенно покачал головой, показывая, насколько ему больно
говорить британской аудитории об этой национальной слабости американцев. Вот
он и расположил их к себе, подумала Сибил.
- Чероки покорили мое сердце, - продолжал Хьюстон, - и я убежал к
ним, не имея, леди и джентльмены, ничего, кроме куртки из оленьей кожи и
"Илиады", великой поэмы Гомера.
По экрану кинотропа прокатилась снизу вверх волна, кубики сложились в
черно-белый рисунок с греческой вазы: воин в шлеме с гребнем и с поднятым
копьем. В левой руке воина был круглый щит с изображением распростершего
крылья ворона. Картинка понравилась зрителям, кое-кто из них даже захлопал.
Хьюстон отнес эти аплодисменты на свой счет и скромно, с достоинством
кивнул.
- Дитя американского фронтира, - продолжил он, - я не могу
утверждать, что получил хорошее образование, однако, похоже, я наверстал
упущенное и смог возглавить нацию. В юности моими учителями были древние
греки. Каждая строка поэмы слепого певца навечно запечатлелась в моей
памяти. - Левой рукой Хьюстон поднял увешанный орденами лацкан. - Сердце в
этой израненной груди, - он ударил в означенную грудь кулаком, - билось и
бьется в такт благороднейшей из историй, чьи герои были готовы вызвать на
бой самих богов и хранили свою воинскую честь незапятнанной... до самой
смерти!
Он замолчал. Через несколько секунд в зале захлопали - без особого,
правда, энтузиазма.
- Я не видел противоречия между жизнью гомеровских героев и жизнью
моих любимых чероки, - не сдавался Хьюстон.
На лице греческого воина проступила боевая раскраска, его копье обросло
перьями и стало похожим на индейский охотничий дротик.
Хьюстон заглянул в свои заметки.
- Вместе мы охотились на медведей, оленей и кабанов, вместе ловили
рыбу в прозрачных струях и растили золотую кукурузу. У костра, под звездным
небом, я рассказывал своим краснокожим братьям о нравственных уроках, какие
мое юношеское сердце почерпнуло из слов Гомера. И потому они нарекли меня
Вороном, в честь пернатого духа, которого они почитают мудрейшей из птиц.
Грек распался, вместо него на экране раскинул крылья величественный
ворон с полосатым щитом на груди.
Сибил его узнала. Это был американский орел, символ их разобщенного
союза. Однако здесь белоголовый хищник янки превратился в черного ворона
Хьюстона. Ловко придумано. Даже слишком ловко: два кубика в левом верхнем
углу экрана заело на осях, и там остались синие пятнышки - погрешность
мелкая, но раздражающая, как соринка в глазу. Кинотроп "Гаррика" еле
справлялся с Миковыми изысками.
Отвлекшись, Сибил потеряла нить повествования.
- ...Призывный клич боевой трубы в лагере волонтеров Теннесси.
Возник еще один кинопортрет: человек, очень похожий на Хьюстона, ноОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com