Марк Красс - Страница 74

— Воля твоя, исполню все, как ты говоришь, — не стал больше спорить Силлак.

— Исполни, будь так любезен. Да смотри, не завались опять спать в каком-нибудь доме. Сделаешь дело — и тотчас же скачи вслед за войском.

«С наложницами и женами ты далеко не уедешь», — подумал Силлак. Он был недоволен тем, что Сурена поручает ему работу, достойную простого сотника.

Парфянские соглядатаи не ошиблись: в римском лагере шел совет. Жаркий спор продолжался уже третий час, а войско терпеливо ждало решения вождей.

— Нужно спасать наших легионеров в Месопотамии, — в который раз повторял Марк Красс.

— И как можно скорее! Тем более, мы знаем, что там находится и Сурена с войском, — вторил отцу Публий. — Насколько я понимаю, мы пришли бить парфян. Так в чем же дело? Есть противник, наши легионеры в опасности, а мы сидим и не можем решить, что делать.

— Я не уверен, что мы поможем месопотамским городам. Скорее всего, они разделили судьбу Никефории, — подал голос военный трибун Петроний.

— Мы должны хотя бы что-то узнать о планах Сурены, — высказал свою мысль легат Красса Октавий. — Крайне неосмотрительно ― действовать вслепую в чужой стране.

— Я полагаю, Сурена напал на наши города с единственной целью: вынудить нас поспешить им на помощь, — предположил Гай Кассий.

— Чего же он этим добьется? — проворчал Красс.

— Он приготовил какую-то ловушку для нас, что весьма несложно сделать, сражаясь на своей земле.

— Это с одиннадцатитысячным войском против наших сорока тысяч!.. — презрительно воскликнул Публий Красс. — Сурена вскоре пожалеет, что совершил глупость, напав на наши города.

— Сулла и с меньшими силами побеждал стотысячные армии Митридата, — напомнил Гай Кассий.

— Не сравнивай Луция Корнелия Суллу с каким-то Суреной. Еще месяц назад я не подозревал о его существовании, — горячился Публий.

— Что же ты предлагаешь, Кассий? — грозно спросил старший Красс.

— Прежде всего, не торопиться встретиться с Суреной. Направимся на юг вдоль Евфрата. Река защитит наш правый фланг от внезапного нападения, по ней корабли доставят продовольствие войску. Мы же сможем навязать противнику битву в удобном для нас месте.

— С чего ты взял, что Сурена будет преследовать нас?

— Я уверен, что парфяне сделают все, чтобы мы не достигли Селевкии — одного их богатейших городов в этих краях. Насколько я знаю, его греческое население недовольно парфянским владычеством и вряд ли окажет нам серьезное сопротивление. Падение Селевкии откроет путь к сердцу Парфии — Ктесифону. Если мы возьмем столицу с царским дворцом, казной, женами и наложницами парфянского владыки, нам не придется воевать с Суреной. Ород тотчас же пошлет ему шелковый шнурок с приказанием удавиться…

— Парфяне! Парфяне! — раздались вдруг крики легионеров вокруг палатки Красса.

— Вот оно, решение наших споров! Я надеюсь, Сурена сам пожаловал к нам в руки! — воскликнул Красс и поспешил лично убедиться в этом.

Участники совета вместе со всеми наблюдали внезапное явление войска Сурены с верблюдами и сундуками, столь же быстро, как возникшее, так и исчезнувшее за холмом. Проводив войско взглядом, они вернулись в палатку Красса.

— Что скажете на это, друзья? — начал прерванный совет проконсул Сирии.

— Враг перед нами; решение напрашивается само собой. Теперь главное — не упустить время, а вместе с ним победу и, чего скрывать, богатую добычу, — легат Октавий мгновенно позабыл о своей недавней осторожности.

— Это же толпа, разный сброд! — еще больше разгорячился Публий Красс. — Вы же видели хваленое парфянское войско?! Они шли, как овцы на бойню.

— Эти овцы, — заметил Кассий, — мгновенно остановили сотню наших всадников, десять из которых догорают на погребальном костре за твоей спиной.

— Да, они убили десять наших товарищей; но с каким страхом парфяне колотили верблюдов, чтобы те скорее уносили ноги! С какой быстротой они бежали от нас, не разбирая дороги! Видимо, парфяне случайно вышли на наш лагерь, а, увидев нашу силу, решили спасаться бегством, — высказал свои предположения военный трибун Петроний.

— Быстро же вы изменили свое мнение, — разочарованно произнес Кассий, окинув презрительным взглядом Октавия и Петрония.

— Что же мешает Кассию присоединиться к своим товарищам: юношеское упрямство или что-то другое? — спросил Марк Красс.

— Я не видел катафрактариев, о которых говорили наши легионеры из Никефории и которых так боялся армянский царь, — поделился своей тревогой квестор.

— За Суреной ехало несколько десятков одетых в железо всадников, остальных, возможно, перебили защитники месопотамских городов, — предположил Октавий.

Гай Кассий громко рассмеялся.

— Октавий, ты, видимо, не слышал рассказов тех немногих защитников Никефории и прочих городов, которым удалось спастись, — с горечью сказал квестор. — Я уверен, что парфяне приготовили ловушку и только что забросили наживку. Мы будем последними глупцами, если проглотим ее.

В это время в палатку Красса вошел центурион и доложил:

— Арабский вождь Абгар привел несколько сотен своих соплеменников и желает с тобой встретиться.

— Не тот ли это Абгар, что был проводником Помпея и помогал ему воевать с армянами?

— Видимо, тот, — утвердительно кивнул центурион. — Его узнали многие ветераны, воевавшие с Митридатом и Тиграном.

— Зови его прямо сейчас. Самое время послушать человека, знакомого с повадками парфян.

Вошедший оказался человеком средних лет, среднего телосложения, не выделялся он и ростом. Одет был гость в просторную легкую тунику, опоясанную ремнем. Справа на ремне болтались ножны от короткого римского меча. Сам меч предусмотрительно отобрали телохранители Марка Красса.

В общем, в этом человеке трудно было бы узнать сына пустынь и степей, если бы не смуглый цвет лица и привычка щурить глаза, чтобы защитить их от солнца и песчаных бурь. Глаза эти, совершенно неуловимые, постоянно бегавшие с предмета на предмет, сразу не понравились Гаю Кассию. Да и весь облик вошедшего, его подчеркнутое желание понравится римлянам ― не вызвали симпатии квестора.

— Приветствую тебя, доблестный Марк Красс, — с почтением раба склонил голову Абгар. — Приветствую и вас, храбрые и мудрые мужи.

Участники совета сдержанно ответили на приветствия гостя.

— Ты выглядишь как римлянин, — заметил Красс.

— Ничего удивительного: одежда ваша очень удобна, а меч просто незаменим в ближнем бою. Его, кстати, подарил мне сам Помпей Великий.

— Так ты знаком с Гнеем Помпеем?

— Я даже осмелюсь назвать его своим другом. Благодаря покровительству Помпея мне принадлежали многие земли в окрестностях Карр и Эдессы, тысячи голов скота. Но мой благодетель далеко, а Сурена отнял у несчастного Абгара все, что смог увезти или унести.

— Чем же ты прогневал Сурену? — поинтересовался Гай Кассий.

— Тем, что был и всегда буду верным другом римского народа. Я надеюсь, что Рим не оставит своего преданного союзника, и Сурена заплатит за все нанесенные мне обиды.

— Римский народ никогда не забывает друзей, — успокоил араба Марк Красс.

Последние слова военачальника придали уверенности Абгару.

— Я думаю, римлянам не составит труда восстановить справедливость и защитить меня и мой маленький народ. Я вижу огромное, великолепно вооруженное и обученное войско, которое невозможно даже сравнить с толпой презренных парфян. У Помпея Великого не было и половины того, что имеешь ты, достойнейший из достойнейших, — хитрый араб быстро нащупал слабое место Красса и решил, что несколько льстивых слов не будут лишними. — Но почему войско, которому нет равных во вселенной, стоит без дела? Почему не смешает с песком проклятых Силлака и Сурену? Почему не освободит народы, живущие между двумя великими реками, от власти парфян?

— Видел ли ты войско Сурены? — прервал разглагольствования араба Гай Кассий.

— Оно только что промчалось в нескольких милях от меня. Парфяне безжалостно стегали верблюдов и лошадей и даже не обратили внимания на моих воинов. Чем вы так напугали Сурену?