Маньчжурская принцесса - Страница 16

Зрелище, которое представляли собой собравшиеся пассажиры, оказалось весьма живописным: повсюду пестрели разноцветные халаты и копны вздыбленных ночных причесок. Все говорили хором, но всеобщим объектом внимания был Пьер Бо, которого только что подняли и усадили на сиденье и который медленно приходил в себя благодаря стараниям пожилого господина с бородкой и в пенсне, давшего ему испить содержимого своего дорожного флакончика.

Расталкивая всех, Орхидея бросилась к нему:

– Вы ранены? Что произошло?

– Слегка оглушен, – ответил пожилой господин, во второй раз вставляя горлышко флакона в рот проводника. – Это животное напало на него, – добавил он, указывая на некое доисторическое существо, сплошь покрытое волосами от русской папахи до середины груди, где заканчивалась его длинная борода, и которое с огромным трудом удерживали два пассажира.

Орхидея встала на колени перед Пьером:

– Мой бедный друг! Почему он на вас напал?

Несмотря на затуманенный разум и колющую боль, Пьер, видя такую заботу, не смог сдержать восхищенной улыбки:

– Не знаю!.. Я только увидел, как из другого вагона пришел этот русский грубиян. Он велел мне сообщить, здесь ли едет мадемуазель д’Оврэ и какой у нее номер купе. Я, естественно, отказался отвечать… Тогда он повернулся к этому человеку, шедшему за ним следом, и крикнул: «Игорь!» Я увидел… огромный поднимающийся кулак… а затем ничего! Вас побеспокоили, мадам Бланшар?

– Да. Какой-то монстр вышиб дверь моего купе и набросился на меня, приговаривая какие-то слова, которые я не могла понять. И я не знаю, что все это может означать.

– Во всяком случае, теперь он посидит тихо в течение какого-то времени! – сказала дама, чей зонтик пришел на помощь Орхидее и которая стояла теперь, закрывая собой вход в купе, где произошла драма. Она тут же бросилась к проводнику:

– Ах, мой бедный Пьер, а вас неплохо отделали! У вас шишка размером со страусиное яйцо!

– Это пустяки. Как я понимаю, мадам генеральша, это вы обезвредили противника?

– Почему бы и нет? Этот зонтик уже не раз послужил мне в разных ситуациях. Мой верный товарищ! Между прочим, стоило бы предупредить о случившемся кого-нибудь еще… других проводников, начальника поезда… ведь этот бандит способен все тут переломать. Вы только послушайте, что за звуки он издает!

И действительно, перегородка из красного дерева сотрясалась от сильных ударов, словно человек, закрытый внутри, хотел разломать ее.

Орхидея с чувством искреннего восхищения поблагодарила незнакомку – героя сражения.

Это было самое удивительнейшее создание, которое ей когда-либо приходилось видеть!

Круглая, как шар, «мадам генеральша» тем не менее держалась изысканно, как королева, несмотря на свои бархатные папильотки сиреневого цвета на голове и две седые косички, стянутые лентой такого же цвета и энергично подпрыгивающие у нее за спиной. Когда-то она была потрясающе красивой: даже несмотря на заплывший подбородок, ее профиль выглядел удивительно изящным, а тени редкого фиолетового оттенка, наложенные вокруг глаз, не лишали их живого блеска и не умаляли их величины. Кожа ее имела цвет состарившейся слоновой кости, но кровь, еще остававшаяся горячей, оживляла скулы легким розоватым оттенком, свидетельствовавшим об отменном здоровье.

Пожилая дама тоже с интересом смотрела на спасенную:

– А вы чертовски хороши, моя дорогая! – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Вы китаянка?.. Нет, скорее маньчжурка!.. и хороших кровей. Понимаю, что мужчина может потерять из-за вас голову, но что за глупость называть вас «голубкой»! Это вам совсем не идет.

– Да это было адресовано и не мне… Этот тип наверняка… ошибся вагоном и…

Другой пассажир, только что прибежавший и заметно возбужденный, прервал ее на полуслове. Он, кстати, тоже стоил того, чтобы на него полюбоваться, ибо забыл снять сеточку, прижимавшую его волосы, и странный аппарат, снабженный резинками, поддерживающий его усы. То, что он сказал, ошеломило всех:

– В двух вагонах отсюда проводники тоже оглушены! Они только начинают приходить в себя. Нужно остановить поезд, вызвать полицию! Я уверен, речь идет о нападении террористов!

– Не стоит! Через две минуты мы прибываем в Лион, – успокоил его Пьер Бо. – Там и снимут с поезда непрошеных гостей… возможно, нам даже удастся избежать слишком большого отставания от расписания! Пожалуйста, дамы и господа, будьте так любезны, разойдитесь по своим купе! За исключением тех, конечно же, кто взял на себя обязанность по восстановлению порядка в вагоне. Им я бесконечно благодарен.

В самом деле, «Средиземноморский экспресс» уже замедлял ход, за окнами показались огни пригорода древней столицы галлов.

Орхидея наскоро рассказывала Пьеру, как они поменялись местами с мадемуазель д’Оврэ, которая так пока и не решилась высунуть нос из купе.

– Она была так испугана, что не хотела, чтобы даже вы были в курсе, – добавила она с виноватой улыбкой. – И надо признаться, теперь я ее понимаю: это страшный человек!..

– Становится ясным, почему на меня и моих коллег напали. Этот русский наверняка задавал им тот же вопрос, что и мне: где находится мадемуазель д’Оврэ? Получая отказ, он отдавал приказ своему сторожевому псу, и тот оглушал проводника, давая хозяину возможность посмотреть в списки пассажиров…

– Однако, – заявила генеральша, – они же имели полное право узнать, имеется ли пассажир с такой фамилией?

– Безусловно, но люди такого рода обычно не верят тому, что видят. Он предпочитал удостовериться в правдивости полученной информации. Что касается меня, то мадемуазель д’Оврэ, садясь в поезд, выглядела крайне взволнованной, она дала мне соответствующие указания, и я ответил им, что ее в моем вагоне нет. Ну, чем все кончилось, вам известно…

Прибытие в Лион «Средиземноморского экспресса», освещенного словно в праздник (все пассажиры, конечно же, проснулись и были в высшей степени возбуждены), хотя обычно все происходило тихо и в темноте, произвело сенсацию. Примчались местные власти, была вызвана полиция и занялась виновниками переполоха.

Опасаясь предстоящего опроса свидетелей, Орхидея сказала, что неважно себя чувствует, и поручила Пьеру Бо вместо нее объяснить, что произошло.

– Пойду отдохнуть к себе в купе, – сказала она.

– Пойдемте-ка лучше ко мне! – предложила дама в сиреневых бигудях. – Я путешествую с мисс Прайс, а она англичанка и труслива, как маленькая собачка: едва услышала ваш крик, тут же бросилась под кушетку. Мы ее там и оставим! Кстати, я жена генерала Лекура, урожденная Бегон, благородных марсельских кровей. Что касается вас, то вы – мадам… Бланшар, если я правильно запомнила фамилию, по которой обращался к вам Пьер?

Орхидея не стала возражать.

В эту самую минуту начальник поезда и еще один служащий мощного телосложения с помощью проводника попытались вывести нападавшего, который, казалось, полностью успокоился и овладел собой. С акцентом, выдававшим в нем уроженца берегов Волги, он потребовал, чтобы ему дали возможность идти свободно:

– Я не позволять обращаться с собой, как со злоумышленник! Я великий князь Григорий Холанчин, двоюродный брат его величества императора всея Руси!

– Поверьте, я глубоко сожалею, князь, – сурово ответил ему Пьер Бо, – но вы ни с того ни с сего ворвались в чужое спальное купе и грубо набросились на эту даму, напугав ее. Более того, вы нашли нормальным оглушить безо всякой на то причины трех проводников, среди которых, кстати, был и я, и вы должны понимать, что в подобных обстоятельствах ваше дальнейшее пребывание в поезде невозможно.

Русский посмотрел на Орхидею с нескрываемым удивлением:

– Произошел чудовищный ошибка! Я не имею чести знать эта дама, и я ничего не понимать. Ведь на табличке было написано: мадемуазель д’Оврэ, номер четыре…

– В последнюю минуту все поменялось.

– То есть… моя Лидия здесь нет? – спросил князь, почти готовый расплакаться.