Маньчжурская принцесса - Страница 13

– Эй, мадам! – сказал он. – Мы приехали. Ведь вы сюда просили вас привезти?

Она вскочила, посмотрела вокруг еще мутным взглядом, странно улыбнулась своему Автомедону[10] и спросила:

– Мы на Лионском вокзале?

– Совершенно точно!

Она порылась в кошельке, который хранила в муфте, чтобы рассчитаться с кучером:

– Спасибо большое. И извините меня! Я, кажется, немного заснула…

– Уф! Мы все, как сурки, в такую погоду! Скажу вам, что я сам, когда валит снег, прямо валюсь в сон! Позвольте, я помогу вам спуститься.

Она встала на землю и щедро заплатила добряку, поблагодарившему ее от всей души и взявшемуся лично отнести ее сумку в большой зал вокзала:

– Вот!.. Счастливого пути, мадам! Берегите себя!

Она поблагодарила его кивком головы и улыбкой, которую, впрочем, скрыла вуаль, и направилась к кассам за билетом.

– В котором часу будет ближайший поезд на Марсель? – спросила она.

Служащий, оценив элегантность спрашивавшей дамы и качество ее одежды, решил, что имеет дело с высшим обществом, но с ответом не торопился:

– Хм… Это зависит!

– От чего?

– От цены, какая вас устроит…

– Объясните! Я вас не понимаю.

– Извините! Если вас устроит поезд люкс, то есть «Средиземноморский экспресс», отходящий через сорок пять минут. Но это очень дорого. Там только спальные вагоны, зато…

– Если есть места, я беру.

Орхидея заплатила, но при этом вела себя довольно глупо. На самом деле она прекрасно знала этот поезд, так как путешествовала на нем уже два раза. Более того, это был именно тот поезд, на котором она должна была ехать завтра. Неужели она до такой степени взволнована и растеряна, что могла забыть об этом?! Чтобы избежать встречи с полицией, ей нужно было взять что-то попроще…

Когда она отошла от кассы, к ней приблизился носильщик:

– У вас есть багаж, мадам?

– Только эта сумка.

Она протянула ее ему, подумав, что тому, вероятно, покажется странным, что богатая пассажирка ничего больше с собой не везет, кроме муфты. Он взял ее билет, и она последовала за ним через пеструю толпу, наполнявшую вокзал. Носильщик двигался быстро, ей было трудно за ним поспевать на высоких каблуках. Она вынуждена была почти бежать, чтобы не потерять его из вида. Если бы на нем не было голубой униформы и перевязи, украшенной медной овальной бляхой, было бы трудно не потерять его в толпе, но благодаря такому быстрому движению он прокладывал ей путь как среди приезжающих, так и среди отъезжающих, образовывавших встречные потоки.

Огромный черный локомотив недавно прибывшего поезда еще продолжал выплевывать дым, наполняя высокий вокзальный свод черным туманом.

Наконец они выбрались из толпы и прошли за ограду, за которой стояли покрытые лаком вагоны из тикового дерева, украшенные блестящей медной отделкой. Это и был «Средиземноморский экспресс» – нечто вроде дворца на колесах, который мог доставить до Ниццы за пятнадцать часов и с наивысшим комфортом. Несмотря на запах угля, платформа напоминала огромный холл какого-то гранд-отеля: она сверкала дорогими мехами, драгоценностями, шляпками с перьями и английскими тканями. Повсюду слышалась речь на разных языках, ибо сезон на Лазурном Берегу был в самом разгаре, а значительная часть высшего европейского общества желала погреться на его солнце и вкусить прелестей его климата…

Орхидея мало кого знала, а посему не опасалась какой-либо нежелательной встречи.

Она шла, не глядя по сторонам, охваченная одним лишь желанием поскорее укрыться в уютном купе (она выкупила его целиком для себя одной), чтобы хорошенько отдохнуть до завтрашнего утра.

Носильщик подвел ее к человеку в коричневой униформе со скромными галунами, стоявшему возле подножки одного из центральных вагонов, с книжечкой и карандашом в руках. Это был проводник, в обязанность которого входило следить за благосостоянием, здоровьем и самой жизнью вверенных ему пассажиров. Он стоял к ней спиной, полностью занятый некоей дамой, завернутой по самые глаза в шиншилловое манто, настолько просторное, что оно казалось огромным. Поверх пальто виднелись шляпка, сидящая на копне белокурых, слегка растрепанных волос, и кончик розового носа. Молодая и, по всей видимости, красивая, пассажирка топала от волнения ногами, тряся обеими руками за рукав служащего и бросая тревожные взгляды на прибывающих пассажиров.

– Быстро! Быстро! Мой номер!.. Мне нужно немедленно быть в моем купе!

В ответ раздался слегка ироничный, но приятный и спокойный голос проводника:

– Успокойтесь, мадам, поезд не уйдет без вас, и дайте мне возможность найти ваше место! Я не смогу этого сделать, если вы будете так меня трясти! А, вот оно! Мадемуазель Лидия д’Оврэ: купе номер четыре. Разрешите вам помочь? – добавил он, нагнувшись, чтобы взять сумку и чемодан, который она поставила у ног, но она не позволила ему это сделать. Судорожно схватив свой багаж, она бросилась к ступенькам вагона, где, запутавшись в своем манто, чуть было не упала. Конечно же, служащий кинулся ей на помощь, но вместо благодарности она вдруг заявила:

– Если кто-то будет спрашивать меня, вы меня не видели! Меня здесь нет… Понятно?

– Абсолютно! Вас здесь нет! – сказал он, не скрывая улыбки, и повернулся к Орхидее и ее носильщику.

Та не смогла удержаться от возгласа удивления:

– Ах!

Перед ней стоял Пьер Бо, бывший переводчик при французской дипломатической миссии в Пекине.

Ей было известно, что он служит на «Средиземноморском экспрессе», она уже однажды ездила с ним, но ей и в голову не могло прийти, что она снова попадет именно в его вагон.

Отступать уже было поздно: носильщик подал ему проездные документы, а тот любезно ее поприветствовал, заглянув в свою книжечку:

– Мадам повезло: у меня как раз осталось одно спальное место. Могу я узнать вашу фамилию?

Орхидея открыла было рот, но, несмотря на вуаль, он уже признал ее:

– Мадам Бланшар? И вы одна?

Надо было отвечать, продолжать игру.

Впрочем, еще никто ничего не знал о драме, разыгравшейся на авеню Веласкес, а газеты могли сообщить об этом не раньше завтрашнего дня. Немного удачи – и она вполне может без проблем сесть на корабль и отплыть в Китай!

– Я еду к мужу в Марсель, – спокойно ответила она. – Позавчера вечером он отправился в Ниццу к своей матери… может быть, вы его видели? Он должен был ехать этим поездом.

– Нет. «Средиземноморский экспресс» отправляется каждый вечер, и я, конечно, не могу работать на каждом рейсе. Но я счастлив принять вас! Жаль, что не могу проводить вас до места встречи с вашим супругом. Я его давно не видел, и мне было бы очень приятно с ним повидаться.

– Возможно, в другой раз. Я ему обязательно передам, что встретила вас.

– Большое спасибо. А пока позвольте заняться вашим устройством. У вас спальное купе номер семь.

Следуя за ним, Орхидея попала в узкое помещение из красного дерева и бархата, где, несмотря на тесноту, имелось все необходимое для спокойного и приятного путешествия: зеркала, паровое отопление, поддерживающее нужную температуру, мягкая кушетка, газовое освещение, маленький туалет и прочие самые современные удобства.

Пьер Бо поставил сумку Орхидеи на скамейку, которая позднее превратится в кровать, и задержался, заметив бледное, изможденное от усталости и полное тревоги лицо Орхидеи, когда та сняла вуаль.

– У вас все в порядке, мадам? Вы выглядите очень утомленной…

– Так оно и есть. Видите ли… после отъезда моего дорогого Эдуара я совсем не спала… Просто… мы никогда до этого с ним не расставались.

– Наверное, вам следовало ехать вместе с ним?

– Конечно, это было бы лучше всего, но… его семья до сих пор не признала наш брак… И он не знал, что делать со мной. Мы оба думали, что будет лучше, если я останусь дома, чем ждать его в каком-то отеле.

– Извините меня! Раз вы теперь едете к нему, вам хватит ночи, чтобы прийти в себя. Желаете ли, чтобы вам подали что-нибудь? Может быть, чаю?