Малыш - Страница 9
Двенадцатилетняя Ирма в харчевне почти не появляется, сидит за домом, во дворе или саду. Она почти не ходит – ноги не слушаются, они у нее очень тонкие и плохо гнутся. Зато Ирма чрезвычайно умная – для своего возраста, конечно. Мне нравится с ней болтать – о том, о сём. Кстати, если я был бы нормальным, здоровым парнем, то наверняка бы на ней женился – очень она мне по душе.
Ирма меня понимает, никогда не смеется над моей внешностью и внимательно слушает, что я ей рассказываю. Так хочется иногда с кем-нибудь поговорить по-настоящему, не притворяясь маленьким! К сожалению, я почти лишен этой возможности – могу быть самим собой лишь с Глазом да с Ирмой, вот и все. Мало, конечно, но что делать, такая, видно, моя судьба.
Ирма догадывается, что я давно не маленький, по крайней мере – по уму. Конечно, при всех она общается со мной, как принято – как старшая девочка с шестилетним мальчиком, но наедине – как со взрослым. Мне это приятно. Я рассказываю ей о книгах, что прочитал, о слухах, которые ходят, о событиях в деревне. Ирма почти нигде, кроме дома, не бывает, лишь иногда отец с братьями возят ее на тележке в церковь, поэтому общаться со мной ей интересно.
Старый Тим нашим беседам не препятствует, понимает, что для дочери это почти единственная радость в жизни. У Ирмы подруг нет, и в школу она никогда не ходила. Но читать умеет – я ее научил. Старый Тим думает, что она сама освоила грамоту, поэтому очень гордится своей умной дочерью.
Он, кстати, очень хороший человек, трогательно заботится о больной жене, о детях. Тим много работает, чтобы прокормить большую семью. С раннего утра и до поздней ночи – за прилавком в харчевне или на кухне. И жарит сам, и посетителям подает, и убирает – все делает. Сыновья, конечно, тоже без дела не сидят, но они обычные парни, и в головах у них одно – девушки да танцы. Понять их можно – возраст подходит, пора жениться, семью заводить.
Тим, в общем-то, согласен – ему нужны внуки, чтобы было кому передать дело. Еще лет пять-шесть, и он умрет, нужно, чтобы к этому времени в доме была настоящая хозяйка. Дай Бог, чтобы Дара вышла замуж за Пауля, тогда харчевня точно окажется в надежных руках. А мы с Ирмой будем родственниками и сможем общаться, сколько захотим…
Харчевня «Черный баран» удобна еще и тем, что в ней почти никогда не бывают стражники. Для них существует свое питейное заведение, в центре селения, недалеко от дома господина Пака. И содержит его, как вы сами догадываетесь, жена нашего главного стражника. Вот такой у них семейный бизнес.
…Народ постепенно прибывал, и на лавочках, стоящих вдоль столов, становилось совсем тесно. Сидели плотно, локоть к локтю, и воздух в помещении стал густым и тяжелым – от табачного дыма и разгоряченных пивом посетителей. Гости много ели, пили, курили, причем все это – одновременно.
Неожиданно в зале появилась старуха Мара. Что она здесь забыла – Бог знает. В такие места наши женщины обычно не ходят, а тем более пожилые, это считается неприличным. «Черный баран» – исключительно мужское заведение, для рыночных торговцев. Но она, тем не менее, пришла. Гости увидели травницу, недоуменно переглянулись и замолчали. Разговоры на мгновенье смолкли, но через некоторое время возобновились. Это же сумасшедшая Мара, целительница, что ее опасаться! Люди повернулись друг к другу и опять занялись едой и сплетнями.
Мы с Глазом сидели в самом углу. Нас, к счастью, почти не было видно, и справа, и слева плотно прикрывали другие посетители. При появлении Мары Глаз толкнул локтем меня в бок и показал глазами – смотри, кто пришел! Я постарался забиться еще дальше в угол и стать совсем невидимым. Не хватало еще здесь слушать ее брань! Глаз тоже опустил голову пониже и усиленно занялся едой. Ему присутствие травницы также было неприятно.
Мы оба надеялись, что Мара нас не заметит, но ошиблись. Каким-то шестым чувством она нас учуяла и сразу направилась к нашему столу.
– А, спрятались, голубчики, – противным голосом начала она, – думали, что старая Мара вас не заметит! А я все вижу, все знаю!
– Что ты знаешь, старуха? – грубо спросил, не отрываясь от тарелки, Желтый Глаз.
– То, что про тебя говорят, – бросила ему в лицо Мара. – Например, что ты можешь по-особому видеть.
– Могу, – пожал плечами Глаз, – тоже мне секрет!
И он коснулся своего левого, желтого глаза с вертикальным, как у кошки, зрачком.
– Об этом все знают, и я, собственно, не скрываю. Наоборот, если бы не эта способность, добычей не занимался бы. В Старом городе есть такие места, куда без особого зрения лучше не соваться. Схватишь большую дозу, и все, считай, покойник. Вот глаз и нужен – грязные места видеть.
– Нет, я о другом говорю, – ехидно улыбнулась Мара, – я слышала, что ты можешь мутантов видеть. Якобы разу понимаешь, кто перед тобой – обычный человек или мутант. Как, например, тот парень, что сейчас рядом с тобой сидит.
– Ты про Малыша, что ли? – протянул Глаз. – Какой он мутант! Так, обычный мальчишка, хотя и очень хилый. Недокормыш…
– А что он тут делает? – начала допытываться Мара.
– Я его угощаю, – ответил Глаз. – Кормлю.
– С каких это пор ты таким добреньким стал? – усмехнулась травница. – Что-то не припоминаю, чтобы ты раньше кого-нибудь пожалел. А Малыша вот кормишь…
– Его отец для меня отличную вещь сделал, – пояснил Глаз, – и я решил оплатить добром за добро. Это помимо денег. С хорошим мастером нужно дружить, пригодится.
Глаз не соврал – мой отец действительно выполнил для него срочный заказ – сделал особые ботинки на толстой подошве, чтобы можно было по битому стеклу и кирпичу ходить. Старый город почти весь в руинах, улицы завалены всяким мусором. В обычной обувке не пройдешь – порвется сразу, ногу себе распорешь. Какая тогда охота!
Папаша же мой – мастер на все руки, умеет надежные вещи делать – хоть теплую зимнюю куртку, хоть ботинки на особой подошве. Давай кожу, ткань, и будет тебе отличная амуниция. Отец часто берется перешивать вещи, принесенные из Старого города, подгоняет их под фигуру и делает это очень здорово, клиенты всегда довольны. А сапоги и ботинки он просто отлично тачает – точно по ноге, не жмут никогда. Поэтому в деревне его считают настоящим мастером. Мастер Дан…
Правда, в последнее время заказов стало мало – прошлый год выдался неурожайным, пшеницы и картофеля собрали меньше обычного, и наши селяне с трудом протянули холодную, длинную зиму. А впереди еще целое лето, надо дожить, собрать урожай, продать перекупщикам… Вот и нет пока ни у кого денег, следовательно, и заказов почти нет.
Платить же за аренду мастерской надо, на лапу стражникам давать надо, подручным Юродивого отстегивать тоже надо… В общем, крутись, как хочешь. Однако я отвлекся. Старуха между тем не отходила от нашего стола, все продолжала допытываться у Глаза:
– Малыш не простой мальчик, – тянула она, – мутант! Бесово отродье! Смотри сам!
– Брось, – морщился Глаз, – ну какой он мутант! Так, пацаненок. А то, что тощенький да слабый, так понятно. Семья у него большая, а работает лишь один отец, мастер Дан. Ясно, что денег в доме нет. Вот я и подкармливаю его. Хорошее дело всегда зачтется, это все знают. И вообще – что привязалась к нам, иди своей дорогой! Видишь – мы обедаем.
– Точно, Мара, – вступил в разговор хозяин харчевни Тим, – что ты людям есть не даешь? Подумаешь, мутант… Вот у меня дочь тоже едва ходит, так она – мутантка?
– Нет, – покачала головой Мара, – твоя дочь нормальная, а вот он (старуха кивнула на меня) неизвестно кто. С виду человек, а не самом деле…
Атмосфера стала накаляться, все в зале уже смотрели на нас. Нам с Глазом такое внимание было ни к чему, и я решил уладить ситуацию. Для чего привычно притворился маленьким, испуганным мальчиком – сморщил лицо и противно заныл:
– Дядя Тим, я боюсь злой тети! Чего она на меня так смотрит?
– Старуха, отойди, – зашумели соседи за столом, – не пугай мальца! Чего к людям привязалась? Еще непонятно, кто из вас больший мутант – он или ты. Петер маленький, шесть годков всего, а ты давно живешь, почитай, дольше всех в нашей деревне. Почему так? Все умирают, а ты все скрипишь и скрипишь, как будто смерти на тебя нет. Неясно!