Малой кровью - Страница 166

с дозой. Потому что, когда Юлька дошла до того момента, когда подхватывала полными горстями из ведра какую-то вонючую грязь и мазала ею бурую стену, чтобы на стене проступали и начинали светиться фразы: «Она все-таки приходит в себя…» — «Нет, активность нормальная…» — «Даты сюда посмотри!» — «О дерьмо…» — «Что будем делать?» — «Вкатить ей еще дозу?» — «А ребенок?» — «А очнется?» — «А может… Эй, ты меня слышишь? Слышит…» — «Точно, надо что-то делать…» — «Все, поздно, ничего уже не сделать, слетели с точки…» — «Звать?» — «Зови… да не ее зови, а шефа, давай, давай…» — «Вон он, сам пришел», — когда вместо того, что проступало прежде, начали вдруг проступать эти фразы, то и все вокруг постепенно, но быстро начало делаться плоским, жестким, сухим, картонным, пыльным и грубо размалеванным. На миг ей показалось, что она возвращается в то хранилище всех знаний мира, запечатленных на зернышках риса, но нет, только показалось, на самом деле это была сцена с висящими разлохмаченными захватанными кулисами и стеной огней рампы, отрезающей от нее весь зрительный зал. Она сидела в кресле, глубоком и прохладном, кресло покачивалось и скрипело монотонно, но почему-то не раздражающе. Те, кто с ней разговаривал только что, стояли по сторонам и чуть сзади, и у нее не было желания на них смотреть, потому что они были ей скучны и немного отвратительны. Поэтому она посмотрела на себя: полосатая пижама, гнусное розово-зеленоватое сочетание цветов, да еще поверх полосочек нарисованы очень натурально всякие насекомые и пауки. По доброй воле она никогда бы не влезла в такую пижаму… Потом раздались шаги — как положено шагам на сцене, отчетливые и громкие. Акцентированные, вспомнила она.

И поняла, что забыла все, о чем с ней разговаривали те, кто стоит сейчас по сторонам. О чем-то важном, но…

Это испарилось, как эфир.

Преобразилась сцена. Еще полувидимые за световой завесой, наметились окна — огромные, в три четверти стены, и за окнами то ли садились, то ли вставали солнца — по одному за каждым. И как на картинке в глянцевом журнале, на фоне одного из закатов (все-таки это был закат, она не знала почему, но закат) чернели две пальмы с веерами трепещущих листьев, кажется, дул ветер, вот почему закат кровавый, это ветер. Вместо кулис развевались легкие занавески, и под потолком звенели бамбуковые колокольчики. Полосатая ее пижама превратилась в шелковый костюм, тоже в полоску, но теперь еле заметную, из каких-то намеков на разницу в оттенках. Зеленый или розовый? Скорее зеленый. Но с бархатистой изнаночкой цвета, с переливом, намекающим на розовый.

Зоревой.

И без всяких там тараканов, только бабочка чуть повыше левого колена.

Красиво.

Она сжала зубы.

Шаги, приближающиеся (акцентированно) уже вечность, наконец соизволили приблизиться. Она смотрела в ту точку, где они остановились, и не видела ничего. Наверное, рампа (уже невидимая) продолжала слепить глаза.

Она попробовала смотреть сначала одним глазом, потом другим. В детстве у нее была такая игра. КогдаОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com