Малой кровью - Страница 124

ыживает, неинтересно с нею…

— Бабу-уль!.. — виновато жал плечами Санька Смолянин, с трудом забираясь в свой любимый уголок между столом и подоконником; уголок сделался ему тесен, да и вообще вся бабкина квартира… она стала не то чтобы тесной, какая уж тут может быть теснота, в родовой адмиральской хате, а — ограниченной, предсказуемой, что ли… Когда-то почти космическое ее пространство схлопнулось коробочкой, осталось только жилье. — Ты не представляешь себе, сколько у меня сейчас работы…

Он не кривил душой, работы действительно было невпроворот, он частенько и ночевать оставался в конторе, но при этом вполне отдавал себе отчет, что тратит на работу так много времени только потому, что не умеет ее делать. Не умеет руководить, не умеет организовывать. Хорошо умеет только создавать трудности — себе и другим… Он уже забрасывал осторожно удочки: а не возьмут ли его в пилоты этих новых кораблей, которые могут пилотировать, ничего не опасаясь, вполне себе взрослые люди? Сказали: конкурс сто человек на место. Для Саньки со всеми его бонусами, орденами и преференциями — ну, пятнадцать…

И даже это реально не светило ему, потому что эрхшшаа не желали видеть на Санькином посту никого кроме. Хотя, наверное, сам пост уже вряд ли имело смысл сохранять: опыт не просто общения, а ведения совместных проектов землянами, марцалами и эрхшшаа накопился вполне достаточный…

Кроме того, он с полной дури взвалил на себя еще и планету Мизель. Конечно, теперь Мизелью занимается целый комитет при ООН, но сказать, что от этого стало легче… Санька бы не сказал. Наоборот, стало гораздо труднее. Там, на Мизели, все решалось очень быстро и просто… там был обком земной колонии, аборигенские судьи, пан Ярек, который все про все знал и к которому многие прислушивались…

И еще там была Лизка. При Лизке было как-то неловко давать слабину.

— Работу всю не переделаешь, а я вот возьму да и помру, — резонно заметила бабка. — Чай сам себе наливай, у меня рука не поднимется тебе такой лить, какой ты пьешь… Привык там в своей тюрьме-то, разбаловался.

— Ага… — Санька взял чайник. — Только не в тюрьме, а на гауптвахте… Что стряслось, бабуль?

— На вот, почитай. — И бабка протянула ему вскрытый конверт. — Там по-английски, Стефа перевела…

Санька не дрогнул ни единой жилкой, но внутри загудело. Стефа, Стефания Ричардовна, или Рышардовна, — это Юлькина мать. С ней Юлька почему-то все время, сколько Санька помнил, ссорилась, конфликтовала, качала права…

Он прочитал письмо, ничего не понял, начал сначала. И испугался.

Санька не то чтобы примирился с потерей Юльки. Просто много всего случилось за это время… просто ослабла боль. Вот и все. Он уже начал привыкать к мысли, что с этим покончено, что ничего не поделать и надо куда-то выруливать самому. В конце концов, когда человеку недавно стукнуло семнадцать, оказывается, что жизнь не только кончилась, но и началась — хотя совсем другая. Одна кончилась, другая началась, а ты все болтаешься где-то между ними…

Он прочиталОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com