Маленький Йоханнес - Страница 2
И тут на лужайку, чтобы полюбоваться гротом, сотворенным облаками, прибежал Йоханнес. Шлеп! Шлеп! – бросились врассыпную лягушки. Зеркало сморщилось, солнечный лик расслоился, а листья бука недовольно зашелестели, не успев насладиться собственным отражением.
К обнаженным корням бука была привязана старая лодка. Йоханнесу строго-настрого воспрещалось в нее залезать. О, как же тяжело было устоять перед искушением в тот вечер! Облака уже возвели гигантские врата, подготовив отход солнца ко сну. По бокам выстроились ряды сверкающих облачков, словно караул в золоченых доспехах. Поверхность воды полыхала огнем, и красные искры стрелами разлетались в зарослях прибрежного камыша.
Йоханнес медленно отвязал лодку от корней бука. Туда, в самую сердцевину этого великолепия! Престо уже запрыгнул в лодку, и не успел Йоханнес усомниться в своей затее, как стебли камыша расступились и они оба уже плыли навстречу заходящему солнцу. Йоханнес лежал на носу лодки и не отрывал глаз от светового грота в небе. «Крылья! – думал он. – Вот бы обрести сейчас крылья и полететь!»
Солнце скрылось. Облака продолжали гореть. На востоке небо было иссиня-черным. Там, вдоль берега, росли ивы, возведя к небу неподвижные ветки с узкими бледными листьями. На темном фоне они походили на изящное бледно-зеленое кружево.
Тихо! Что это было? Что-то стремительно пронеслось над водой, словно легкий бриз, оставляющий за собой тонкую бороздку на воде. Это что-то примчалось со стороны дюн и небесного грота.
Йоханнес огляделся и увидел на краю лодки большущую синюю стрекозу. Такой стрекозы он никогда не встречал. Она не двигалась, лишь крылья ее трепетали, описывая в воздухе широкие круги. При этом кончики крыльев очерчивали святящееся кольцо.
«Это, наверное, огненная многоглазка, очень редкая бабочка», – подумал Йоханнес.
Кольцо тем временем становилось все больше, крылья насекомого трепетали все быстрее, так что не было видно ничего, кроме тумана. И вдруг из этого тумана медленно прорезалась пара темных глаз, и на месте стрекозы уже оказалась миниатюрная фигурка в нежно-голубом одеянии. Светлые волосы украшал венок из белых вьюнков, а на плечах – прозрачные крылья, переливающиеся, как мыльный пузырь, всеми цветами радуги. Йоханнес задрожал от восторга. Вот оно, чудо!
– Хотите стать моим другом? – прошептал он.
Весьма необычный способ завязать разговор с незнакомцем, хотя все происходящее тоже выходило за рамки привычного. При этом у Йоханнеса было такое чувство, будто он давным-давно знаком с этим странным существом в незабудковом наряде.
– Да, Йоханнес! – Голос незнакомца звучал как шелест камыша на ветру или как шорох дождя в листве деревьев.
– Как вас зовут? – спросил Йоханнес.
– Я родился в чашечке вьюнка. Зови меня просто Вьюнок!
Вьюнок засмеялся и одарил Йоханнеса таким доверчивым взглядом, что мальчик почувствовал себя счастливым.
– Сегодня у меня день рождения, – улыбнулся Вьюнок. – Я родился здесь неподалеку, из первых лучей Луны и последних лучей Солнца. Солнце – это мой отец. Ты же знаешь, что Солнце мужского рода. Смотри! А вот и круглое белое лицо моей матери! Привет, мам! Ох, какой у нее добрый и грустный взгляд!
Йоханнес взглянул на восточную часть неба, где из-за кружевных крон ив выплывала большая яркая луна. Вид у нее и вправду был озабоченный.
– Ну-ну, мама! Все в порядке! Я вполне могу ему доверять! – засмеялся Вьюнок.
Очаровательное создание радостно замахало прозрачными крыльями и шлепнуло Йоханнеса по щеке цветком ириса, который держало в руке:
– Она недовольна, что я к тебе прилетел. Ты первый. Но я тебе доверяю, Йоханнес. Обещай, что никому про меня не расскажешь. Ни один человек не должен знать моего имени. Обещаешь?
– Да, Вьюнок, – кивнул Йоханнес.
Все это было так удивительно. Он испытывал неописуемое счастье, но боялся его спугнуть. Может, он спит? И ему все это снится?
Рядом тихонько посапывал Престо. Теплое дыхание собаки успокоило Йоханнеса. Над поверхностью пруда, как обычно, танцевали легионы комаров. Да и вообще все вокруг было как всегда. Так, значит, он не спит? Он по-прежнему ощущал на себе доверчивый взгляд Вьюнка.
– Я частенько тебя здесь видел, Йоханнес, – снова зазвенел ласкающий слух голосок эльфа. – Знаешь, где я был? Иногда я сидел на песчаном дне, в зарослях водных растений, и смотрел, как ты наклоняешься к воде, чтобы попить или разглядеть водолюбов и тритонов. Меня ты никогда не замечал. А иногда я прятался в камыше. Обожаю там спать, когда тепло. В пустом гнезде тростниковой камышевки. До чего же оно мягкое! – Вьюнок с довольным видом пододвинулся к краю лодки и замахал цветком, приветствуя комаров.
– А сейчас я прилетел, чтобы составить тебе компанию. Ведь у тебя такая однообразная жизнь. Мы подружимся, и я буду рассказывать тебе всякие удивительные истории. Они куда занятнее, чем твои школьные уроки. А если ты мне не поверишь, у тебя будет шанс во всем убедиться воочию. Я возьму тебя с собой.
– О, Вьюнок! Милый Вьюнок! Неужели ты можешь взять меня туда? – воскликнул Йоханнес, указывая на то место, где только что пурпурные лучи закатного солнца, пронзая небо, покрыли позолотой облачные врата.
Великолепный грот уже расплывался и меркнул, превращаясь в серое марево. Впрочем, далеко-далеко, в самой глубине небосвода, еще мерцал палевый свет, озаряющий нежное личико и светлые кудри Вьюнка. Он покачал головой:
– Не сейчас, Йоханнес! Не все сразу. Я сам еще ни разу не был у папы.
– А я всегда с папой, – сказал Йоханнес.
– Нет! Это не настоящий твой папа. Мы с тобой братья. У нас один отец. Но вот мама твоя – Земля, и поэтому мы с тобой такие разные. Пусть ты родился в доме людей, а я в чашечке вьюнка, что гораздо отраднее, но нам будет хорошо вместе!
И Вьюнок с легкостью перепрыгнул на противоположный край лодки, которая даже не качнулась под его весом, и чмокнул Йоханнеса в лоб.
Какое волшебное ощущение! Будто весь мир вокруг преобразился.
Йоханнесу показалось, что взгляд его сделался прозорливее. Он заметил, что луна смотрит дружелюбнее, а у водяных лилий есть лица, которые с удивлением за ним наблюдают. Веселье кружившихся в хороводе комаров, то и дело касавшихся воды своими длинными ножками, больше не вызывало недоумения.
Мальчик слышал, как шепчутся камыши, а деревья тихо жалуются на то, что зашло солнце.
– О, Вьюнок! Спасибо тебе, это прекрасно! Нам будет здорово вместе, я не сомневаюсь!
– Дай мне руку, – сказал Вьюнок и, расправив разноцветные крылья, повлек лодку меж листьев кувшинок, сверкающих в лунном свете.
Кое-где на листьях сидели лягушки. Но теперь они не прыгали в воду, завидев Йоханнеса, а легким поклоном приветствовали его: «Квак!» Йоханнес кланялся в ответ, не желая показаться невоспитанным.
Они подплыли к зарослям камыша, таким густым, что чуть не застряли в них. Йоханнес крепко держал за руку своего проводника, и в конце концов они сумели выбраться на берег.
Йоханнесу почудилось, что он стал меньше и легче. Может, это была лишь его фантазия? Хотя он что-то не помнил себя карабкающимся на верхотуру камыша.
– Смотри, – сказал Вьюнок. – Сейчас ты увидишь кое-что забавное.
Они брели сквозь высокую траву под темным кустарником, местами пропускавшим лунный свет.
– Ты когда-нибудь слышал сверчков в дюнах? Ты наверняка думал, что они выступают с концертом, пытаясь угадать, откуда же все-таки доносится эта музыка. Ведь так? На самом деле эти звуки раздаются из школы для юных сверчков, которые музицируют там отнюдь не для собственного удовольствия. А теперь не шуми, мы почти пришли.
Тррр! Тррр!
Кустарник постепенно редел, и, когда Вьюнок раздвинул стебли, Йоханнес увидел ярко освещенную полянку, где в тонкой, остроконечной траве пыхтели над уроками сверчки.
Тррр! Тррр!
Их педагогом был упитанный сверчок. Один за другим к нему подскакивали ученики и, отрапортовав домашнее задание, прыгали обратно, каждый на свое место. Тот, кто прыгал не по правилам, должен был отбыть наказание стоймя на грибе.